Как не повторять чужие ошибки в экономике

Василий Ключевский, рассуждая об истории, сравнил ее с учительницей, которая "ничему не учит, но строго наказывает за незнание ее уроков". Про экономику как науку можно сказать то же самое. С важным дополнением — экономика жестоко наказывает за незнание своих уроков не только нерадивых учеников, а также их детей, внуков и правнуков.

Хрестоматийный пример — 100 лет назад не было в мире страны более перспективной и модной, чем Аргентина. Это сейчас нам кажется, что в Западном полушарии есть США и все остальное, а в то время Буэнос–Айрес воспринимался вполне себе как альтернатива Нью–Йорку. Аргентина входила в первую десятку стран мира с самым высоким доходом на душу населения, резко выделяясь на общем латиноамериканском фоне. Любой человек, оценив потенциал Аргентины и перспективы ее роста, сказал бы что–то вроде "Могущество мира Аргентиной прирастать будет" и тому подобное. Для этого у Аргентины было все — запасы полезных ископаемых, бескрайние плодородные земли, хороший климат, могучие и полноводные реки, безопасные границы, выход в океан. Устройство государства — по североамериканскому образцу. Регулярные выборы, разделение властей, хорошая конституция — все как у больших. И главное — образованное и предприимчивое население. В начале ХХ века европейцы, искавшие за океаном лучшей доли, делали выбор между двумя странами — Аргентиной и США.

Но экономическое развитие подкачало. Сто лет назад по уровню ВВП на душу населения Аргентина была на одном уровне со Швецией. Сейчас по такому же показателю Аргентина отстает от Швеции в 3 раза. Разумеется, с учетом инфляции т. д. В 3 раза. Отстает.

Примерно до середины 30–х годов прошлого века экономика обеих стран росла примерно одинаковыми темпами. Аргентина даже опережала Швецию. Но потом что–то хрустнуло. Экономика Швеции росла и росла себе, прибавляя в среднем по 2% в год, всего–навсего, а вот темпы аргентинского экономического роста плясали около 1%.

Что произошло? Аргентинские власти решили поуправлять экономикой в соответствии примерно с теми же рецептами, по которым в Европе действовали дуче и фюрер. Этими экономическими идеями до сих пор вдохновляются сочинения сторонников дирижизма (один якобы заставил ходить по расписанию поезда, другой, мол, построил автобаны). Реализация экономической политики муссолиниевской Италии и Третьего рейха прервалась в 1945 году. А вот на другом конце планеты идеи государства–корпорации, построения замкнутой экономики и всяческих экспериментов с валютными курсами получили многолетнюю возможность для реализации. Был, к слову, принят даже специальный план аргентинской индустриализации.

Полвека у руля Аргентины сменяли друг друга политики и полковники, и каждое правительство обещало, что вот–вот сейчас их грандиозные планы обернутся золотым дождем. Но экономика продолжала топтаться на месте, а когда–то стабильные аргентинские песо мерили уже килограммами. И вот в конце ушедшего века правители Аргентины, что называется, взялись за ум и начали проводить более вменяемую экономическую политику. Так, в Аргентине удалось наконец–то снизить инфляцию (до 2% в год, нам бы так).

И вдруг опять все посыпалось. В новом веке Аргентина пережила два дефолта, о низкой инфляции и сбалансированном бюджете пришлось забыть. Какой урок не был усвоен на этот раз?

Очевидно, урок независимости Центрального банка. Вместо того чтобы заботиться о состоянии финансовой системы, аргентинцы все–таки не удержались от искушения начать финансирование "перспективных отраслей". То есть использовали средство, которое и сейчас предлагается некоторыми в качестве антикризисного лекарства для российской экономики. Но эффект получился совсем не такой, как ожидалось.

Население не стало заниматься возрождением могучей аргентинской промышленности, а отправилось в банки снимать наличные. А ограничения на снятие валюты только спровоцировали рост долларового курса.

Аргентина дает нам замечательный, просто модельный пример доказательства старого тезиса — экономика управляется не приказами и не планами, а созданием мотивов к занятию бизнесом, к работе, к творчеству. Надо, чтобы люди что–то захотели сделать сами — в том числе учиться на чужих ошибках, усваивать уроки экономики и не повторять глупостей.

По материалам Делового Петербурга.