„Железное“ дело наследницы

Я довольно откровенный человек, и скрывать мне особо нечего. Может, о каких-то обидах, разочарованиях в людях, о взаимоотношениях с конкурентами я не стану подробно распространяться.

Собеседование должно было определить и достижения предпринимателя в сфере этики. Что в данном случае интересовало организаторов конкурса?

Какая форма отношений существует на предприятии, какой я руководитель – демократичный или авторитарный? Я им сказала, что, наверно, всё же авторитарный. Придерживаюсь того, чтобы больше контролировать своих работников. Опыт доверия к людям у меня, к сожалению, не очень положительный.

Не поверю, что ваши детские мечты были связаны с металлом.

С шестого класса мечтала стать следователем уголовного розыска. Школу окончила с серебряной медалью, поступать в Калиниград поехала за компанию с подругой. Когда уже училась в университете, нас водили в морг, в психиатрическую больницу, и я поняла, что работа, связанная и с такими вещами, не для меня. Захотелось простого женского счастья (смеётся). Поэтому в качестве специализации выбрала гражданское право.

Потом родила дочь, была с нею дома всего год, хотя могла три. Но надо было знать моего отца. Человек старой закалки, из белорусской деревни, он всего в жизни добился сам, и у него был принцип – получила знания, надо их применять. На семейном совете было решено, что мама уйдёт с работы, чтобы сидеть с моим ребёнком, а я пойду работать. Авторитет отца был непререкаем. Как он сказал, так я и сделала.

Бизнес, в котором вы оказались, можно назвать неженским?

Можно. Когда я пришла в фирму, отец представил меня работникам так: лет через семь она займёт моё место. Это случилось через шесть лет. Но вообще-то, мне кажется, он не верил, что я смогу с этим справиться. Рада, что доказала обратное.

Полностью интервью с Еленой Маслий можно прочитать в завтрашнем номере газеты "Деловые ведомости".