Семейные раздоры: уедет ли Каллас в Европу?

У Каи и Андруса что-то давно не срослось. И хотя открыто и совсем уж нелицеприятно Ансип стал обрушиваться на Каллас после истории с российскими связями ее супруга, взаимная неприязнь имеет явно более давнюю историю.

Можно, например, поспекулировать, вспомнив, что Кая Каллас сменила на посту партийного лидера Таави Рыйваса, который был протеже Андруса Ансипа. И что дочь основателя партии олицетворяла в ходе борьбы за партийное лидерство надежды на возвращение партии к своим «либеральным истокам», от которых Ансип и его преемник увели ее довольно далеко.

Нельзя сказать, что и Сийм Каллас был кристально чист в глазах общественности, отнюдь нет – сюжет про испарившиеся десять миллионов долларов, несмотря на оправдательный судебный вердикт, не забыли не только его политические оппоненты. Да и либерализм в интерпретации Калласа-старшего сводился в основном к низкому и единообразному подоходному налогу и сбалансированному госбюджету, иными словами – к одному лишь фискальному инструментарию. Но у него были, по крайней мере, идеи.

Самой выдающейся идеей Ансипа стала богатая мысль о вхождении Эстонии за пятнадцать лет в пятерку самых состоятельных стран мира, а самой убойной и, главное, прозорливой фразой – восклицание: «Кризис? Хотел бы я жить при таком кризисе!» - буквально накануне экономического коллапса. Перечень можно было бы и продолжить, но главное, что с подачи Ансипа Партия реформ начала широко внедрять не свойственную либерализму практику громких лозунгов.

Впрочем, Кая Каллас надежд на пришествие старых добрых времен не оправдала, однако же разделение сохранилось: недаром Кристен Михал, принадлежавший в те далекие уже годы к противоположному команде Каллас лагерю, сегодня, будучи министром в ее правительстве, настоятельно посоветовал Ансипу все-таки баллотироваться в Европарламент от реформистов.

Не оправдавшая, как уже было сказано, либеральных надежд Кая Каллас подхватила на самом деле лозунговый метод, оставшись при этом верна реформистской догматике. В первый год ее премьерства Партия реформ парила в рейтинговых высях, но вот сама Каллас как предпочтительный премьер-министр уступала Юри Ратасу, на смену которому она и пришла.

И тут случилась война, под громовые раскаты которой взошла ее политическая звезда и взлетел к небесам личный политический рейтинг. Однако сегодня, увы, если в Европе и США ее пламенные речи еще слушают, причем не просто вежливо выслушивают, то под родными осинами, мелко дрожащими от экономических невзгод и социальных напастей и чахнущими в атмосфере передергиваний, склок и откровенного вранья, патриотические речитативы уже массово не срабатывают. А если и срабатывают, то преподносимые другими исполнителями.

Популярность Партии реформ упала глазах людей даже с не очень цепкой памятью ниже некуда. А о рейтинге премьер-министра, отрицательно усиленном «российским файлом», даже говорить неловко. В такой обстановке голову поднимает не только наращивающая народную любовь оппозиция, в первую очередь «Отечество», но и смелеющие и тоже ощущающие рост поддержки послушные доселе союзники по коалиции в лице социал-демократов. Они пока не готовы покинуть правящий союз, развалив его таким образом, но уже все громче заявляют о своих претензиях, вплоть до намерения добиться ступенчатого подоходного налога.