Андрус Клуге:меня Банк Москвы совершенно замучил

Все мелкие акционеры ЕКР – это SPV (англ. - special purpose vehicle, т.е. проектная компания), из которых относительно прозрачны только эстонские фирмы. Остальные мелкие акционеры – это либо счета, либо финансовые SPV офшорных юрисдикций, но данные о собственниках не раскрываются. Отчего так?

Создание SPV для инвестирования в акции – обычная практика для Эстонии, и формулировка «относительно прозрачны» тоже не подходит. Я на 100% могу утверждать, что Firmex инвестировал средства в банк от моего имени и от чьего-то ещё имени. Честно говоря, я уже устал от «деления на классы», когда у кого-то (без разницы у кого) права быть акционером больше, чем у меня, руководившего этим банком 20 лет. Я в последние годы много общался с другими миноритарными акционерами... с семьёй Дьяковых (Radio Elektroniks), с Борисом Беляевым (у него представительский счёт в Raiffeisen Bank), с Рикардо Таттони (RLS Finans), да и с другими. Они - хозяева своих инвестиций и ни на кого не работают. Из 5-ти миноритариев с пакетами более 5% четыре – это акционеры с лицом и именем. Только собственник East European Capital Investment не пожелал быть названным публично, а поскольку его пакет менее 10%, то закон не запрещает это. С прозрачностью акционеров у нас всё хорошо.

Три акционера подали заявление в суд по поводу действий Финансовой инспекции при увеличении пакета акций Банка Москвы. Все мелкие акционеры голосуют против смены совета банка. Редкое согласие, надо сказать. Единственное объяснение этому, которое приходит в голову – за всеми миноритариями стоит один собственник, который не готов продавать акции.

Акционеры не всегда действуют вместе, и бывают разногласия. Заявление в суд по поводу ФИ подали RLS, я и Radio Elektroniks. Беляев или Киселёв не участвовали. Да и по правде, каким должно быть «нормальное голосование» по вопросам, которые ставит на голосование БМ? Все должны голосовать в их интересах? Или что должны сделать миноритарии для удовлетворения любителей теорий заговоров? Стоит поискать причины, по которым при выборе членов совета проголосовали против проекта Банка Москвы.

Почему миноритарии сейчас буквально «костьми ложатся», чтоб не пустить БМ к данным? Российские СМИ рассказывают об отмывке в ЕКР с подачи Бородина.

У БМ не должно быть доступа к данным об операциях клиентов не потому, что здесь происходило что-то незаконное, а потому, что раскрытие банковской информации запрещено законом. Как может быть по-другому? До 2011 г. у БМ тоже не было доступа к данным клиентов. В ЕКР применяются процедуры противодействия отмыванию. ФИ и аудиторы регулярно проверяют банк. ЕКР должен постоянно отвечать на запросы Бюро по борьбе с отмыванием и полиции, и никаких претензий ЕКР никогда не предъявляли. У этих слухов нет ничего общего с реальностью.

Шум, поднятый в СМИ в связи с деятельностью БМ в Крыму - это не очень хорошо для вашего банка. Неужели необходимость вытолкнуть БМ из круга акционеров - приоритетная задача даже на фоне возможного оттока клиентов и падения капитализации?

Для меня превыше всего интересы клиентов. Если БМ неоднократно и явно стремится эти интересы нарушить, подчёркиваю, незаконным путём, то моя задача как руководителя банка этому воспрепятствовать.

 

 

 

Подробнее читайте в свежем выпуске газеты «Деловые Ведомости».

Autor: Анастасия Тидо