«Каждая третья нога эстонца обута в носки Леренманна»

Семья еврейских коммерсантов Леренманнов происходила из латвийского Тукумса, в пределах печально известной «черты оседлости» – местности, где имперские власти разрешали селиться иудеям. Отец Леренманна, работавший в городке учителем, решил основать свое дело, вскоре преуспел и перевез семейство в Ригу. Именно там на свет в 1888 году появился Эфраим Леренманн, будущий «носочный король» Эстонии.

Отцовский бизнес по торговле тканями, фурнитурой для отделки платья и аксессуарами процветал. В Риге его со временем должен был возглавить старший брат Эфраима, Давид. Самого же молодого человека в 1914 году направили в Ревель – руководить представительством семейной фирмы в Эстляндии. Леренманны открыли лавку в самом центре города, на улице Вяйке-Карья, 1. Судя по всему, на новом месте дела шли даже лучше, чем в Риге, а может, дело было в политических и военных обстоятельствах – так или иначе, в конце Первой Мировой Давид воссоединился с Эфраимом и даже приобрел для семьи дом на улице Мюйривахе.

Младший брат тем временем подал прошение властям Эстляндской губернии о разрешении на запуск в Таллинне собственной фабрики. Однако геополитическая ситуация менялась стремительно, и в 1919 году его просьбу уже удовлетворило независимое эстонское государство.

Сырье и оборудование Леренманн добывал в Германии, оттуда в Эстонию он переманивал и квалифицированных мастеров – для обучения местных рабочих. Уже к концу 1920 года на фабрике были заняты 120 сотрудников. Уже в 1923 году Эфраим Леренманн акционировал фабрику, чтоб привлечь инвестиции, но сохранил за собой контроль над компанией и пост директора. В том же году началось строительство уже второго корпуса предприятия.

Сам Леренманн оставался человеком мало публичным. Были даже поводы полагать, что у его взлетевшего, как ракета, бизнеса имелась теневая изнанка. Например, 1 сентября 1924 года в Таллиннский порт прибыл пароход «Страсбург». При проверке его трюмов среди машинных деталей таможенники обнаружили незадекларированный груз, в том числе импортную шелковую нить. После более тщательного обыска выяснился масштаб контрабанды: на корабле обнаружили неучтенный искусственный шелк, шелковую нить, хлопковую пряжу, серебряные люверсы, шерстяные и хлопковые ткани, нарядную детскую одежду, мраморные статуэтки, вышитые изделия, кружева, изделия из стеклянных бусин, полушелковые ткани и так далее. Предназначался груз, в котором были припрятаны ценные предметы, – как раз фабрике Rauaniit.

Впрочем, связать контрабанду с именем Леренманна напрямую не удалось. Суд только конфисковал незадекларированные товары и наложил крупный штраф на правление «Эстонского судоходного и экспедиционного общества», которое подавало таможенные декларации на груз «Страсбурга».

В 1927 году по решению акционеров Rauaniit снова расширили. Эфраим Леренманн заказал чертежи новой многоэтажной фабрики одному из ведущих инженеров Эстонии – Эугену Хаберманну. Работы по постройке нового здания продолжались до 1928 года, внутренняя отделка – до 1929. За границей были закуплены ткацкие станки, автоматы для вязания чулок, трикотажные машины и прочая новейшая техника. На нижнем этаже фабрики разместили большую красильню. Теперь на фабрике производили крепдешин, вельвет, миланский шелк, ткани для пальто и платьев, подкладочные и джемперные ткани, а также разнообразный трикотаж из шелка, хлопка и шерсти для нижнего белья и платьев, кружево, гренадин и многое другое.

В рекламных публикациях фирма хвастала, что, если раньше жители Эстонии мечтали о парижских тканях, то теперь гордо носят отечественные – недорогие и качественные. «Благодаря энергии господина Э. Леренманна из небольшого “ремесленного предприятия” выросла крупная фабрика в полном смысле слова», – констатировала газета Päewaleht в декабре 1929 года, когда Rauaniit отмечала первую десятилетнюю годовщину существования. К тому моменту на предприятии уже работало 330 человек, в планах было расширение до 450.

Ну, а особенную славу Леренманну принесли цеха по изготовлению носков и чулок. В 1935-1940 годах их производство даже выделили в отдельную фирму Cotton. Кстати, хлопковая пряжа, давшая бренду имя, была одним из немногих видов сырья, который Леренманн закупал внутри Эстонии – ее поставляли с Кренгольмских мануфактур.

Как рассказывал ДВ исследователь и автор книг по истории Таллинна Йозеф Кац, по легенде, Эфраим Леренманн стремился выучить эстонский язык, и еще не зная его в совершенстве, сам составлял рекламы для фабрики. Из-за этого случались курьезы, якобы в объявлениях напечатали, что «Каждая третья нога эстонца обута в носки фабрики Леренманна».

Уже в первом списке эстонских предприятий, подлежащих национализации, летом 1940 года фигурировала фабрика Леренманна. Сам промышленник остался в первый год советской оккупации на свободе и тихо жил с семьей в таллиннском пригороде Нымме. Все изменилось зимой 1941 года. 23 января был арестован Эфраим, в статусе подследственного он был выслан на Урал, в Свердловскую область, где и скончался в лагере 23 марта 1942 года, даже не дождавшись приговора. Его супругу Фруму увели из дома еще через месяц, 18 февраля она была отправлена отдельно от мужа в Иркутскую область. Ее освободили в 1944-м, так и не предъявив обвинений.

Старшая дочь промышленника Беатриса Свердлина, вышедшая замуж в Риге, была убита немцами в 1942 году. Сын пары – Арон Леренманн, родившийся в 1922 года в Таллинне, был обвинен советскими властями в «сионизме» и депортирован в Кировскую область, разрешение вернуться на родину он получил только 15 марта 1958 года. Он поселился в шахтерском городе Кохтла-Ярве, где спустя несколько лет возглавил дом культуры и русский драматический кружок. В советских газетах его именовали «энтузиастом театра».

Вернулась в Эстонию и Фрума, она скончалась в 1990 году в Таллинне, лишь немного не дожив до восстановления независимости страны. Стоило Эстонии освободиться от СССР, как Арон Леренманн подал в мэрию заявку на реституцию отцовского наследства. Он обратился к властям с требованием передать ему территорию бывшей фабрики Rauaniit.

Само предприятие к тому времени было известно уже нескольким поколениям таллиннцев как Punane Koit. После Второй Мировой войны фабрика сократила ассортимент продукции, сосредоточившись на чулках, носках и шелковой ткани, но нарастила объемы. На пике мощности, в конце 1970-х она вырабатывала в год 13,5 миллиона пар чулок и носков и 6,6 миллиона метров шелковой ткани. Всего на предприятии в то время было занято около 1200 сотрудников.

В 1991 году на базе Punane Koit было создано государственное акционерное общество Suva (сокращение от SukаVabrik — носочная фабрика), вскоре приватизированное. Новыми хозяевами стали структуры предпринимателя Виктора Саарестика, контролирующие Suva OÜ и Tallinna tekstiil OÜ и до сих пор. Тяжба между новыми владельцами, государством и наследниками Леренманнов продолжалась почти два десятилетия. В 1999 году Арон умер, так и не дождавшись компенсации. Получить частичное возмещение смогла только его вдова Олимпиада, уже в 2008 году.

Фабрика Suva в XXI столетии полностью перенесла производство в район Кадака, а историческое здание на бульваре Пыхья вновь вернулось во владение государства. К 2018 году фабрика Леренманна была преобразована в часть нового главного корпуса Художественной Академии. На память о славном чулочно-носочном прошлом через квартал от нее, на углу улиц Вана-Каламая и Коцебу работает фирменный магазин Suva, бренда-наследника «Красного рассвета» и «Железной нити».