Все отобрать и объединить: как в Эстонии появились «гиганты советской индустрии»?

Еще до формального присоединения Эстонии к Советскому Союзу, 23 июля 1940 года Рийгикогу, к тому времени уже полностью подконтрольный оккупационным властям, издал декларацию о национализации всей крупной промышленности и банков страны.

Она гласила: «Банки и крупные промышленные предприятия служили в руках эстонских капиталистов и крупных земельных собственников средством эксплуатации трудящегося населения. За счет труда рабочих, крестьян, ремесленников и трудовой интеллигенции наживалась и обогащалась кучка паразитов и спекулянтов. Народные богатства шли в карманы фабрикантов, заводчиков и банкиров. Обнищание трудящихся, безработица и связанные с нею необеспеченность и неуверенность в завтрашнем дне являлись постоянным уделом рабочих Эстонии... Отныне все банки с их ценностями, все крупные промышленные предприятия, рудники и транспортные предприятия объявляются всенародным достоянием, то есть государственной собственностью. Отныне трудящиеся Эстонии получают в свои руки могучее средство своего экономического освобождения – банки и крупную промышленность».

Уже четыре дня спустя официальная газета эстонской компартии «Трудовой путь» отчиталась о первых успехах национализации. У хозяев решено было отобрать 103 частных банка и 491 предприятие, большинство из них к тому времени уже взяли под контроль назначенные сверху комиссары. Самое большое число национализированных предприятий находилось в Таллинне – 246, в Тарту – 63, в Тартумаа – 10, на Сааремаа – 29, в Ида- и Ляэне-Вирумаа – 26, в Валгамаа – 17, в Вильяндимаа – 17, в Вырумаа – 13, в Пярнумаа – 37, в Харьюмаа – 26 и в Ляэнемаа – 3. Еще 4 завода отобрали у собственников в уезде Петсеримаа, ныне в состав Эстонии не входящем. Некоторым бывшим собственникам позволили в первое время остаться на предприятиях в качестве служащих или управляющих.

Упомянутый выше торговый дом «Кристиан Ротерманн» в первый период Эстонской Республики боролся за лидирующие позиции на зерновом рынке страны со своими партнерами и конкурентами – фирмой J. Puhk & Pojad. Уже в конце XIX века фамилия Пухк была известна в деловом мире Эстляндской и Лифляндской губерний. Торговец зерном и мукой, хозяин мельниц и спичечной фабрики в Вильянди Йохан Яак Пухк был одним из первых предпринимателей-эстонцев, сумевших сколотить миллионное состояние.

У Йохана Яака было восемь детей – шесть сыновей, один из которых умер в детстве, и две дочери, Мария и Эльфрида. Фирма сумела удержаться на плаву в Первую Мировую войну, пережить смерть основателя в 1917-м и крушение Российской империи. Уже во времена республики про отпрысков Йохана Яака стали говорить, что «у пяти братьев в карманах лежит бюджет Эстонии». Имелся в виду их огромный капитал и бизнес-связи, охватывавшие сразу несколько отраслей местной экономики.

Йохан Яак Пухк сделал состояние на производстве спичек, торговле мукой и зерном. Его сыновья Йоаким, Эдуард, Вольдемар, Александр и Эвальд сохранили его дело, покупая, перерабатывая и перепродавая продовольствие в Эстонии, Латвии и Финляндии, но со временем значительно расширили бизнес. В 1924 году братья начали приобретать акции акционерного общества «Ильмарине», управлявшего машиностроительным заводом в Таллинне. Названное в честь бога-кузнеца из эстонских и финских легенд, предприятие существовало с середины XIX века и славилось квалифицированными рабочими и инженерами. К 1931 году Пухки выкупили 94% акций предприятия. При этом фирме J. Puhk & Pojad принадлежала только треть «Ильмарине», остальные находились в персональном владении членов семьи.

Под руководством директора Вольдемара Пухка завод стал выпускать железнодорожные рельсы, детали конвейеров, технику для шахт, трактора, дорожную технику и другие металлические изделия, ориентируясь в основном на внутренний рынок. В том числе «Ильмарине» функционировал в качестве фабрики для «отверточной сборки» – иностранные заводы поставляли на предприятие все узлы и комплектующие, а местные рабочие монтировали из них готовую технику.

В 1927 году рядом с комплексом зданий «Ильмарине», выстроенным еще при прежнем владельце предприятия Федоре Виганде, по заказу фирмы J. Puhk & Pojad был сооружен новый мукомольный завод «большая мельница Пухков», макаронная фабрика и грандиозный элеватор высотой 45 метров, спроектированный архитектором Ойгеном Хаберманном.

С приходом советских войск в Эстонию положение местных капиталистов стало крайне опасным. Все предприятия Пухков были национализированы, в 1940 году сгорел архив фирмы, погибло большинство документов. Трое из братьев – Александр, Эвальд и Йоаким – были арестованы в августе того же года. Репрессий избежал только Эдуард Пухк, в 1934 году переехавший в Финляндию и управлявший тамошней частью семейного бизнеса. Пятый брат – Вольдемар – скончался в 1937 году.

Трех арестованных коммерсантов и их семьи вывезли в Россию, поместив их в лагеря и тюрьмы Кировской области. Александр и Эвальд погибли уже в 1941 году. Руководителя торгового дома Йоакима Пухка расстреляли 14 сентября 1942 года в Кирове.

На деле же завод, в советское время сделавшийся одним из флагманов машиностроительной отрасли ЭССР, уцелел вопреки указаниям властей. В 1941 году, когда к Таллинну приближались немецкие войска, завод было приказано взорвать. Но, благодаря усилиям сотрудников, часть производства удалось спасти от разрушения. Уничтожен был только знаменитый элеватор-небоскреб и мельница рядом с ним. При этом в статье та же газета «Советская Эстония» за декабрь 1945 года в разрушении завода обвиняет немцев.

Едва ли не самый яркий пример создания «гиганта» путем насильственного объединения частных конкурентов – кондитерская промышленность Эстонии. До прихода Красной армии на рынке сладостей здесь доминировали четыре крупных производителя – фабрики «Брандманн и ко’», «Гиновкер», Kawе, а также «Р. Клауссон». Благодаря ожесточенной конкуренции между лидерами индустрии, а также более мелкими производителями потребители получали разнообразную и ярко упакованную продукцию с запоминающейся рекламой.

После национализации особенно мрачную славу приобрел склад фабрики Kawe на Пярнуском шоссе, 22. Летом 1940 года он был превращен в милицейский изолятор и пересыльную тюрьму на 14 камер. В этом качестве он продолжал функционировать и при немцах, сейчас в память о жертвах репрессий и депортаций на фасаде склада установлена мемориальная доска. Жертвам подвалов Kawe посвящена одноименная песня Мати Нууде – Kawe kelder.