В политическом меню – взбитые сливки общества и токсичная булочка с Крымом

OMX Baltic−0,07%317,94
OMX Riga1,2%1 008,95
OMX Tallinn−0,09%2 252,23
OMX Vilnius0,53%1 494,35
S&P 500−0,38%7 520,93
DOW 30−0,3%52 231,89
Nasdaq −0,74%25 065,88
FTSE 100−0,29%10 751,59
Nikkei 2250,39%60 692,94
CMC Crypto 2000,00%0,00
USD/EUR0,00%0,9
GBP/EUR0,00%1,2
EUR/RUB0,00%92,87

OMX Baltic−0,07%317,94
OMX Riga1,2%1 008,95
OMX Tallinn−0,09%2 252,23
OMX Vilnius0,53%1 494,35
S&P 500−0,38%7 520,93
DOW 30−0,3%52 231,89
Nasdaq −0,74%25 065,88
FTSE 100−0,29%10 751,59
Nikkei 2250,39%60 692,94
CMC Crypto 2000,00%0,00
USD/EUR0,00%0,9
GBP/EUR0,00%1,2
EUR/RUB0,00%92,87

Предлагая вынести вотум недоверия новоиспеченному министру инфраструктуры Владимиру Свету, партия «Отечество» и ее лидер Урмас Рейнсалу в компании с EKRE в очередной раз демонстрируют, насколько им, на самом деле, плевать на благополучие эстонского общества.

Олеся Лагашина

Главный редактор ДВ Олеся Лагашина.
Foto: Andras Kralla

Блокировка русскоязычных кандидатов на высокопоставленные должности со ссылкой на их недостаточную лояльность эстонскому государству вошла у представителей правых партий в привычку: не так давно «Отечеству» удалось успешно отодвинуть от поста старейшины Ласнамяэ Татьяну Лаврову. В тот раз «русификация эстонской столицы» не угодила Рийне Сольман, по мнению которой, переворот в Таллинне преследовал своей целью появление «проэстонской городской управы». Давление на кандидата оказало свое воздействие, но старейшина не найден до сих пор, хотя, по слухам социал-демократы сбились с ног в поисках достойного претендента.

Тем временем к вящему неудовольствию «отечественников» враждебные кадры продолжают просачиваться на еще более высокие должности, а в биографии каждого из них можно найти неоднозначные высказывания и порочащие связи, стоит только захотеть.

Одни позволяли себе рассуждать, когда требовалось всего лишь назвать пароль (вопрос о Крыме бесперебойно работает как шибболет с 2014 года). Другие высказывались против переноса Бронзового солдата – и то, что в 2007, допустим, году ни перманентность Путина в Кремле, ни возможность Бучи мало кому приходила в голову, не играет с их точки зрения никакой роли. У третьих всегда можно обнаружить каких-нибудь российских родственников и друзей, которых они почему-то отказываются считать исчадиями ада. Четвертые позволяли себе критиковать, к примеру, реформу образования… Этот ряд можно продолжать. И это очень удобный инструмент политического давления. Удобный, но токсичный.

Владимир Свет в интервью ДВ заметил, что не видит большой проблемы в том, что к нему как члену правительства применяются более высокие стандарты проверки. Позволю себе не согласиться с тем, что это правильно. Дело ведь не в том, что эти стандарты применяются к нему как к министру, а в том, что они применяются ко всем хоть сколько-то заметным русскоязычным общественным деятелям без исключения. И это неравное отношение – не на уровне закона, а на уровне политической манипуляции, никак солидарность общества не укрепляющей.

Складывается впечатление, что русскоязычный политик при вступлении в должность должен трижды сделать «ку» и присесть, доказывая свою лояльность, в то время как эстонскому (хотя тоже не всякому, партия должна быть «правильной») можно не пенять на его членство в КПСС или, допустим, визит к Путину уже после аннексии Крыма. Во всяком случае, их политической карьере это никак не мешает и репутации не вредит.

Понятно, что социал-демократы, отодвинув центристов от столичной власти и пустив в нее принципиальных националистов, пытаются приручить русскоязычное население, взяв на себя привычные функции центристов и позаимствовав их ведущих политиков. Последнее – часть нормального конкурентного процесса, первое плохо объяснимо со всех точек зрения, кроме чисто арифметической.

Идеологически соцдемы плохо совместимы с «Отечеством». И конечно, приглашение в правительство муниципального политика для них – это расписка в том, что за падением мэрии Кылварта не было других причин, кроме уже упомянутой конкуренции. Работавшие вместе чиновники не могут не понимать, что городская управа была вполне себе «проэстонской» и в прежнем составе, а пропутинские взгляды ее членам присваивают при необходимости, когда этого требуют чьи-то политические амбиции.

Само по себе, конечно, забавно, что принявший на себя городские обязанности Владимира Света и входящий с соцдемами в городскую коалицию реформист Пяртель-Пеэтер Пере во всех городских инфраструктурных проблемах винит своих предшественников, в то время как на государственном уровне СДПЭ вербует его предшественника в качестве квалифицированного управленца в этой области. Дело известное – все, что сделано не нами, сделано плохо, и наоборот.

Но перевод обсуждения из области компетентности в плоскость лояльности ядовит сам по себе, хотя и не удивителен. В оппозиции трудно найти другое занятие по душе. Для EKRE инициирование вотумов недоверия и вовсе давно стало единственной стратегией хоть как-то оказаться на повестке дня, поэтому присоединение их к атаке против Света ничуть не удивительно.

Что касается центристов, для них ситуация выглядит довольно противоречивой. С одной стороны, могло бы возникнуть желание пнуть перебежчика и проголосовать против министра от коалиции. Но с другой – вынести сейчас Владимиру Свету вотум недоверия как путинисту для центристов было бы абсурдно: фактически это означало бы, что за годы совместной работы они прозевали национал-предателя в своих собственных рядах. Не говоря уже о том, какое впечатление это произвело бы на русскоязычных избирателей.

Наверное, странно попрекать политиков тем, что они ведут себя как политики и хватаются за любую возможность потопить соперника. Зачем нам все это сотрясание воздуха в ситуации усугубляющегося экономического кризиса, когда решения надо принимать быстро и квалифицированно, – вопрос другой и преимущественно риторический.

Презумпция нелояльности любого русскоязычного политика, включая бывшего советника канцлера права, абсурдна и непродуктивна. Русскоязычный общественный деятель не должен доказывать свою лояльность больше, чем это требуется от всех остальных граждан. И если бы сами русскоязычные политики, представляющие разные политические силы, публично проявляли в этом вопросе чуть большую солидарность – в том числе в отношении «перебежчиков», было бы неплохо.