Конфискация российских активов в Эстонии: красивый жест или «красный свет» для инвесторов?

Тавгень отметил, что возможность конфискации замороженных государственных активов самой РФ действительно можно рассмотреть, но вот от односторонней передачи Украине имущества попавших под санкции частных лиц лучше воздержаться. «Санкции не равны решению суда. Должен быть суд, due process, апелляции, адвокаты и так далее. Сегодня санкции против какого-нибудь предпринимателя ввели, дальше этот предприниматель начинает это оспаривать. И через какое-то время так случается, что Евросоюз отменяет свое решение, и выводит его из-под санкций. И что получается? Человек был под санкциями, его имущество быстренько реализовали, потом признали ошибку, ой, мы сделали что-то не то, а имущества уже нет», – рассуждает журналист ДВ.

Схожего мнения придерживается и биржевой редактор Дмитрий Фефилов. По его словам, едва ли принятие закона пошатнет принципы верховенства права и неприкосновенности частной собственности в странах Запада вообще, для этого нужно, чтобы аналогичные решения приняли крупнейшие игроки – ЕС в целом, Великобритания и США, что едва ли произойдет. При этом и на эстонском уровне Фефилов скорее против изъятия активов: «Если Эстония утвердит такой закон, я его не поддержу».

Еще один журналист ДВ Алексей Шишкин полагает, что данная инициатива имеет больше значения как политическое заявление и жест поддержки, а не реальная экономическая мера. Объем намеченных к передаче активов оценивается примерно в 40 млн евро. При этом сумма прямого ущерба, нанесенного инфраструктуре Украины в ходе войны, по состоянию на январь 2024 года достигла почти $155 млрд, потери промышленности и предприятий уже достигли $13,1 миллиарда.

«Замороженных в Эстонии активов на что-то хватит, конечно, но не то чтобы на очень многое. Но, принимая такое решение, мы еще раз подтверждаем свою устойчивую, даже радикальную проукраинскую позицию в этой войне. Мы готовы брать на себя больше рисков, чем другие страны, присоединяющиеся к санкциям в целом. И мы подтверждаем, что даже в долгосрочной или, по крайней мере, в среднесрочной перспективе мы не планируем восстанавливать никакие экономические связи с Россией. Потому что после конфискации делать это будет, конечно, гораздо сложнее», – отметил Шишкин.

При этом он напомнил, что случаи односторонней конфискации даже частной собственности в истории Эстонии уже были. Он напомнил про аграрную реформу 1919 года, когда были принудительно национализированы 96,6% помещичьих усадеб, а также национализацию имущества этнических немцев, репатриировавшихся в Третий Рейх из Эстонии в конце 1930-х годах. Пострадавшие от этих мер при этом не имели права на реституцию после восстановления независимости Эстонии.

Шишкин отметил, что сам предпочел бы, чтобы конфискация активов была утверждена на уровне всего ЕС, но не видит трагедии для инвестиционного климата и если мера будет принята на уровне только Эстонии. С ним спорит Ярослав Тавгень: «Я бы здесь скорее подраматизировал, поскольку такие решения создают прецедент. Это вопрос не отношений с конкретной страной, это вопрос отношения к частной собственности».

Шишкин же уверен, что инвесторы способны увидеть разницу между отношениями Эстонии и России, и любыми другими международными векторами. «Едва ли Эстония выстроит новые отношения с кем-то еще таким образом, что они будут похожи на отношения с Российской Федерацией», – отмечает он, имея в виду многовековую историю войн, оккупаций и угроз Таллинну со стороны Москвы.