28 мая 2017

На развилке трёх вариантов сланцевой энергетики Эстонии

Перспективы развития этого региона можно выстраивать по многим вариантам, но гарантийные условия реализации любого из них на ближайшие три десятилетия предстоит базировать на химико-энергетических сланцевых производствах.   Фото: Scanpix/Reuters

Попытки разработать, а тем более освоить Программу становления и развития северо-восточного региона Эстонии заходят в тупик прежде всего по одной причине – к её разработке приступают по единому лекалу для всех различных по своей природе, жизненному и эколого-экономическому укладу земель.

Природные, социальные и экономические признаки, ограничения и требования по землям Ида-Вирумаа

Устаревшая технико-технологическая база сланцедобывающих производств - несбалансированные темпы развития процессов добычи и потребления товарного сланца.l Социально-бытовая среда на землях северо-востока в полной мере не обеспечивает самые трудоёмкие и опасные производства под землёй и на поверхности.

Недостаточно изучены эколого-экономические условия региона, отсутствует научная и аналитическая база подготовки моделирования и промышленной апробации инженерных решений.

Полностью исключена из практики разработка и освоение проекта постфазовой эксплуатации природного и технического остаточного ресурса отработанных сланцевых шахт и карьерных горных отводов, а также низкотемпературных источников под землёй (водная масса заводнённых шахт) и складированных отходов на поверхности.

 Установление государственных приоритетов ресурсного использования Эстонского месторождения горючих сланцев и комп­лекса природных ископаемых, сопутствующих сланцевым залежам (низкотемпературные шахтные воды - до 10°С, многоколерные доломиты, томпонажные глины и др. виды).

Между тем о том, что 3,3 тыс. км? северо-восточной части этих земель расположены на залежах сланцевого пласта, а он в свою очередь перекрывает большую часть горизонтов питьевых вод, а после выемки разрушает многовековую природу, почему-то забывают вспомнить. Стоит, однако, заметить, что лекальная схема на уровне интересов Эстонии в определённой мере способствует её развитию.

Рабочая программа развития северо-востока страны, как и любого из её административных регионов, должна исходить из совершенно определённых природных и социальных признаков, эколого-экономических ограничений и установленных и присущих только этим землям требований. Представим, как вариант, эти признаки и требования по Ида-Вирумаа и, прежде всего, по его сланцевому месторождению + сырьевой базе сланцевой энергетики Эстонии (см. справку).

Собственная сланцевая энергетика, обеспечивающая почти полностью (до 90%) потребности Эстонии и закрепившаяся на европейском рынке, лишена гарантий стабильной поставки товарного сланца - ввод в эксплуатацию новых резервных мощностей сланцевых шахт может состояться не ранее 2025 года. И это при том, что строительство двух («Уус-Киви­ыли» и «Сонда») начнётся не позже 2020 года, а «Пухату» задействуют к 2027 году. Если удастся сохранить внут­ренний и европейский рынки, этап погашения активных запасов сланца начнётся с 2028-2030 годов почти в одно время. Новые шахты - это горные предприятия высокого технического уровня, надёжно гарантирующие экологическую безопасность природной среды. По самым невысоким европейским оценкам их проектирование и строительство (установленная мощность каждой 5 млн. т/год) потребует не менее 1,5 млрд. eвро.

Это, очевидно, первая и непременная инвестиция в становление и перс­пективное развитие северо-восточного региона Эстонии. К этому следует добавить восстановление столетием наработанных разрушений недр и земель на 1/3 площади региона, годами незавершаемые социальные проекты, обновление социальной и хозяйственной структуры Ида-Вирумаа.

Может быть, после всех этих весьма скромных оценок станут, в какой-то мере, понятны масштабы программы промышленной и хозяйственной реновации на землях северо-востока Эстонии. Перспективы развития этого региона можно выстраивать по многим вариантам, но гарантийные условия реализации любого из них на ближайшие три десятилетия предстоит базировать на химико-энергетических сланцевых производствах. Для этого активных ресурсов сланца более чем достаточно, однако гарантийные условия для их разработки и поставки в объёме 20 млн. т в год техническими заданиями и, следовательно, проектами не установлены. А между тем сроки начала строительства двух шахт наступили три года назад. Основной продолжающийся признак нарастающего запоздания - недоверие жителей пограничных с горными отводами земель и администраций волостей, где отводы спланированы, к экологической безопасности предлагаемых проектов.

По известным экологическим и коммерческим условиям и требованиям, основные решения совершенствования природопользования в области сланцехимических и энергетических производств формируются по поверхностным процессам и объектам. Большинство сложнейших процессов шахтных работ под землёй и их разрушительные последствия (изменения недр и природного гидрорежима, поверхности земель и их плодородия, открытых водоёмов, рек и заповедных угодий) остаются за пределами внимания. Основательные исследования эстонских учёных, выполненные по этим направлениям более двух десятилетий тому назад (В.Каттай и П.Савицкий, К.Лайгна и Х.Мянд, Э.Рейнсалу и А.Левин) оставили по этим проблемам весьма ценные практичные выводы и соображения, которыми нынешние специалисты не нашли нужным воспользоваться. Остался, к сожалению, без внимания и мировой опыт использования экологически безопасных технологий разработки пологих залежей полезных ископаемых (Германия, США, Австралия и др.).

Представим ниже некоторые соображения по поводу вариантов сырьевой базы эстонской энергетики на северо-востоке.

Вариант 1, наиболее вероятный. Доработка (2017-2027 гг.) остаточных активных ресурсов сланца по действующим горным отводам. Новая элект­ростанция в районе Аувере переводится на несланцевые виды топлив. Структура производственных мощностей электроэнергии могла бы, очевидно, выстраиваться в следующем соотношении: импорт электроэнергии из-за рубежа - 45% (Финляндия, европейские системы, Балтийские страны); ЭС в районе Аувере и Кохтла-Ярве - 10%; возобновляемые энергоисточники - 30%; постфазовые источники на горных отводах 6 отработанных и заводнённых сланцевых шахт - 15%.

Сочетание во времени трёх блоков энергетических проблем (внутриэс­тонских, балтийских и западноевропейских) не открывает, а скорее, наобо­рот, усложняет выбор оптимальной перспективы реформирования эстонской сланцевой энергетики. И вряд ли кто-либо из эстонских специа­листов решится утверждать, а тем более прогнозировать её энергетические источники, рыночную устойчивость и экологическую выживаемость. Однако вопрос, изыщутся ли условия инвестирования и достаточные по числу и профессиональному качеству кад­ры, чтобы эстонской энергетике по большей части остаться сланцевой, не только возник, но и оказался насущным прежде всего для правительства, собственников недвижимости в энергетических и сланцедобывающих отраслях и, несомненно, для жителей северо-восточного региона Эстонии. Первостепенный ответ на такой вопрос - обеспечить готовность к поставке сланца в заданные сроки и объё­мы: гарантировать ввод в эксплуатацию новых мощностей добычи сланца не позднее 2022 года; исключить возникновение дефицита баланса поставки сланца к году завершения эксплуатации шахты «Эстония» (2027 г.).

Высокая вероятность реализации 1-го варианта, рассматривая только некоторые условия его освоения в ближайшие 3-4 года, определяется тем, что основной комплекс строительных решений по нему уже состоялся, энергетические и газовые магистрали проложены, береговые приёмные площадки приёма со стороны Финляндии электроэнергии и газа в проекте. Остаётся только установить, потребуется ли к концу 2020 года 12 млн. т товарного сланца для химико-термической переработки десятью заводами (9 в эксплуатации, 1 - в проекте).

Как видно, перспектива сланца наверняка перешагнёт за пределы 2030 года. Такой вариант мог бы стать базовой основой Программы развития северо-восточного региона Эстонии, если его промышленная составляющая гарантирует восстановление нарушенной природной среды прошлых лет и обеспечит экологическую безопасность впредь.

Вариант 2. Он предполагает последовательный ввод в эксплуатацию двух горных отводов («Уус-Кивиыли» и «Сонда») на западных резервных полях Эстонского месторождения горючих сланцев с общей мощностью шахт не менее 10 млн. т/год по товарному сланцу. Третьим резервным полем может стать «Пухату». Такой вариант может оказаться реальным при 100% гарантии экологической безопасности природного гидрорежима, сохранения рельефа поверхности и плодородия земель. Такие условия, как известно, специалистами не были выдержаны по заданным современным параметрам по ранее отработанным шахтным полям Эстонского месторождения сланцев. К настоящему времени выполнение этих требований вполне реально. Ограничений преимущественно два: 1) представится ли возможным сохранить конкурентоспособность товарного сланца по подземной разработке сланцевого пласта при производительности фронта работ не менее чем в четыре раза превосходящей ныне достигнутый уровень и 2) возможно ли будет обеспечить профессиональную подготовку и ротацию немалой части горных специалистов и горняков для освоения новых технологий и горно-шахтного оборудования на сланцеперерабатывающих предприя­тиях нового технического уровня.

Разумеется, не менее первостепенной в подобных условиях обновления технологий горных работ становится проблема инвестирования сланцедобывающих производств, признанных не только в Эстонии, но и европейс­кими специалистами, работающих с большими отступлениями от европейских норм природопользования.

Отличительная особенность второго варианта от первого - это реновация всего состава действующих и строительства новых заменяющих шахт нового технического уровня общей мощностью в 15 млн. т товарного сланца из расчёта потребностей химико-энергетических комплексов и ЭС в Аувере. 2-й вариант предусматривает долгосрочное развитие химико-энергетических сланцевых производств северо-востока Эстонии на реновированной сланцевой сырьевой базе в период до 2040 г. Стимулирующие факторы при этом - обеспечить конкурентоспособные условия химико-термической продукции сланца на внутреннем и европейских рынках углеводородных топлив и создать приоритетные условия притока инвестиций.

Вариант 3. Предполагает возникновение длительного периода неконкурентоспособности химико-энергетического комплекса сланцевых производств по их конечному продукту (сланцевое масло, как моторное топ­ливо и топочный мазут, сланцевый газ, электроэнергия) в связи со спадом цен на сжиженный газ и нефть на европейском рынке углеводородных видов топлив. Длительность спада непредсказуема и вполне реальна. Он может наступить с расширением поступления электроэнергии и газа со стороны Финляндии через коммуникации Финского залива, со стороны России по нефтегазовым магистралям. Наконец, не исключена возможность более ускоренного подключения к энергосистемам ЕС. К настоящему времени производство электроэнергии Эстонии на 24% превышает уровень потребления. Достаточно надёжного представления, даже прогнозного, о том, как будет балансировать потребность Эстонии в углеводородных видах топлив и электроэнергии в ближайшие 3-4 года, не существует.

В качестве наиболее вероятного решения по представленным соображениям возможно создание сланцевого резерва (сланцевой «подушки»), достаточного по своему ресурсу, чтобы покрыть любые пиковые спады цен на углеводородных рынках Европы и сохранить ранее установившуюся потребность Эстонии в электроэнергии (см. 1-й вариант) и теплоснабжении. В качестве поставщиков газового топлива могли бы стать шесть химико-энергетических заводов в районе городов Нарва, Кохтла-Ярве, Кивиыли. Западные, юго-восточные и цент­ральные земли могли бы обеспечиваться двумя сланцедобывающими шахтами («Уус-Кивиыли» и «Пухату»). Потребители их продукции - заводы химико-энергетических комплексов и электростанция в Аувере.

 

 

 

Autor: Яков Фрайман, горный, канд.тех. наук

Самое читаемое