Делягин: с вероятностью в 30% страну ждет распад

"ДП": Михаил, вы один из немногих публичных экономистов, кто не боится делать оппозиционные к власти заявления. Есть еще Михаил Хазин. Почему так мало?

Михаил Делягин: Я очень долго, с 1990 по 2003 год, работал в структурах госуправления, Хазин тоже там работал, поэтому мы примерно понимаем, как все устроено. С другой стороны, важно — занимаетесь вы только "эстрадной экономикой" или же еще и исследованиями. Если вы делаете исследования, вы независимы: можете их продавать и этим зарабатывать на жизнь. А если нет — вам приходится сотрудничать или с государством, или с бизнесом, который в конечном счете теперь тоже контролируется государством.

Будете его критиковать — останетесь без денег. Чтобы понимать, что из себя представляют наши либеральные фундаменталисты, приведу три фразы, после которых я стараюсь с ними общаться как можно меньше. Первая была мне по–свойски сказана одним из членов команды Гайдара где–то в сентябре 1992 года. Насколько помню, звучала она так: "Представляешь, мы, когда приходили, думали, что месяца на три, а уже скоро год пилим".

Михаил Делягин: Будет авторитарная модернизация из–за обвальной девальвации. Не сейчас. Думаю, следующей осенью или вообще в 2011 году.

"ДП": Даже если нефть будет расти? Она уже сейчас $70 с копейками…

Михаил Делягин: Правильно. Мы в 2003 году и мечтать о 70 с копейками не смели, а экономике достается ненамного больше, а то и меньше, чем в 2003 году. Потому что коррупция всегда неэластична по доходам и, когда сокращаются финансовые потоки, продолжает расти или по крайне мере не снижается. Сколько из этих $70 попадает в карман нашему уважаемому руководству и мелким ментам, а сколько доходит до экономики — большой вопрос.

Но дело не в количестве денег. Ведь почему дефолт случился в 1998 году? Потому что после победы Ельцина на выборах, вернее, после победного для него (и, насколько можно судить, полностью фальсифицированного для нас) подсчета голосов с олигархами расплатились бюджетом, и они разорвали его на части.

Когда бюджет был, грубо говоря, "украден весь", нам сказали: извините, ребята, деньги кончились. Это и был дефолт. А что, если бы было в бюджете больше денег, они бы не кончились?

"ДП": Но тогда же не было таких резервов…

Михаил Делягин: А почему не было? Потому что их пилили, но ведь и сейчас пилят, насколько можно судить. Схема простая: государство дает деньги экономике (в депрессию нужно давать, иначе все умрут с голоду), но не контролирует эти деньги, потому что контроль ограничит коррупцию, а тем самым, с моей точки зрения, подорвет благосостояние правящего класса и основы государственного строя.

Поэтому деньги, которые даются экономике, идут на валютный рынок, размывая международные резервы и порождая панику. Банк России, чтобы смягчить спекулятивную атаку, не понимая, что он же является ее источником, ослабляет рубль, после чего народ бросается скупать валюту, а цены подскакивают. Напуганный Банк России прекращает всякое финансирование экономики, и ситуация потихонечку успокаивается: деньги из банков просачиваются в реальный сектор, экономика начинает дышать.

Этот механизм прошлой осенью и зимой обошелся России в четверть триллиона долларов, с учетом всяких статистических фиговых листков. Этой осенью мы потеряем еще несколько десятков миллиардов долларов по той же самой схеме, но ослабление рубля будет умеренным. И история эта будет повторяться до тех пор, пока не кончатся международные резервы.

"ДП": И как бы нефть ни росла...

Михаил Делягин: Послушайте, есть экономика ворующая, а есть экономика производящая. Если построена ворующая экономика, какая разница, сколько воровать? Ну да, с $80 за баррель воровать дольше, чем с $8 за баррель. Но это разница только в сроках.

"ДП": В тандеме Путин — Медведев вы бы на кого поставили?

Михаил Делягин: На Медведева. У него нет отрицательной репутации. И наша бюрократическая тусовка автоматически ставит на Медведева — просто потому, что как новый руководитель он слабее Путина.

Не стоит забывать и о том, что в начале 1950–х годов советская элита устала от Сталина, который административные конфликты решал арестами, пытками и расстрелами. А сейчас почти точно так же устали от Путина, с которым ассоциируется привычка решать коммерческие споры уголовными делами.

И уже пару лет бюрократия охвачена жаждой гуманизации. Она не сможет реализоваться в условиях системного кризиса, потому что других инструментов, кроме ОМОНа и танков, у этой бюрократии, по–видимому, нет, но тяга к гуманизации внутри элиты весьма сильна.

"ДП": Давайте представим, что в стране не стало Путина...

Михаил Делягин: Ну, был бы тогда какой–нибудь "Гладкий Путёнок", какая разница? Не демонизируйте человека: он лишь олицетворение силового класса, который сложился в 1990–е годы в ходе обслуживания олигархии, которая при своем возникновении воевала и с организованной, и с дикой преступностью.

Когда же после дефолта бизнес пошел в регионы и стали захватывать заводы, которые стали центрами прибыли, силовики стали ключевым социальным слоем, поскольку дело было нужно оформить юридически. Силовики же были одновременно носителями и силового, и легитимного ресурсов. И в процессе этого захвата очень быстро пришли к власти, стали хозяевами своих бывших хозяев. А Путин стал олицетворением, символом этого процесса, по личным качествам он, вероятно, действительно лучше всех ему соответствовал.

"ДП": Один известный российский экономист сказал не для печати, что Путина снимут…

Михаил Делягин: Есть такая мулька, она бродит по Москве уже более месяца. Маленький нюанс: Медведев не может снять Путина, потому что Путин формально лидер "Единой России", и если та подчинится Путину, то она заблокирует назначение любого другого премьера. А вот Медведева через ту же "Единую Россию" снять можно.

Но сейчас снятие Путина теоретически возможно, потому что "Единая Россия" не пойдет за Путиным: ей приятнее новый руководитель, а Путин, думаю, дискредитировал себя буквально за это лето. Ошибок явных не было: достаточно, что не было побед, и власть, похоже, утекала у него из пальцев как песок.

Похоже, элита переходит на сторону Медведева, и хотя в тактическом плане Путин может еще выиграть, в стратегическом он обречен проиграть если не Медведеву, то кому–то еще. Потому что элита от него устала, а Запад его не хочет. У Медведева лучшие позиции.

Но сможет ли товарищ Медведев управлять Российской Федерацией? Молчит Кремль, не дает ответа. А что бывает в критических ситуациях с руководителями нашей страны, которые не могут ею управлять? (Пауза.)

Даже Владимир Ильич Ленин не пережил этого. Чтобы Медведеву выжить, ему нужно предать свой класс, то есть ограничить коррупцию. Других способов выживания нет. А признаков его готовности к этому пока нет. Поэтому нынешняя политическая система, скорее всего, разрушится, не говоря уже о вертикали власти.

Ведь обвальная девальвация будет сопровождаться полной дискредитацией государства, отказом всех управляющих систем, массовым отлетом бизнесменов из страны. Системный кризис означает, что государство не контролирует главные сферы жизни общества, это процесс очень болезненный.

"ДП": А что потом?

Михаил Делягин: С вероятностью примерно в 70% (точные оценки, конечно, невозможны) — реструктуризация государства. На смену придут люди из третьего эшелона бизнеса и чиновников, смертельно испуганные тем, что бывает, когда не учитываются интересы общества.

Из их страха вырастет ответственность, из нее — разумная социально–экономическая политика, из нее — благосостояние, а из благосостояния — демократия.

С вероятностью в 30% страну ждет распад, не только территориальный, но исчезновение российской цивилизации как таковой. У нашей уважаемой элиты сейчас популярна позиция, которую можно описать примерно так: нужно, чтобы, когда я уехал из России, там не было Генпрокуратуры и меня гарантированно никто не преследовал. То есть страна должна превратиться в хаос, чтобы некому было спросить за содеянное.

"ДП": Если государство не учитывает интересы общества, значит, оно неэффективно?

Михаил Делягин: Когда наша интеллигенция начинает визжать про неэффективность государства, я представляю себе евреев, которые году этак в 1942–м гневно обличали бы неэффективность Освенцима. Наверное, можно было бы увеличить его производительность, только я не уверен, что это было бы хорошо.

А что такое Освенцим? Производство по изготовлению удобрения из людей. А что такое нынешнее российское государство? Насколько можно судить, производство по изготовлению из людей замков в Швейцарии, суперяхт и миллиардных состояний. Представьте себе овец, которые выходят на митинги по поводу неэффективности скотобойни, а те, кто кушает котлетки, прекрасно понимают, что скотобойня — вполне эффективное предприятие

Autor: Деловой Петербург