Россия прокормит всех

По прошлогоднему прогнозу американского минсельхоза, к 2020 году Россия должна была стать крупнейшим в мире экспортером зерна. Предполагалось, что в 2019/20 зерновом году мы будем экспортировать 28,7 млн тонн пшеницы и захватим, таким образом, 19,2% мирового рынка, опередив США с их 16,4% (24,5 млн тонн). Засуха 2010 года внесла свои коррективы: прогноз экспорта для России был снижен до 22,5 млн тонн, а перспективы мирового лидерства оказались отодвинуты за пределы ближайшего десятилетия.

Однако, если не брать в расчет 2010 год с его катаклизмами, оценивая результаты последних лет, нельзя не признать: сельскохозяйственный потенциал России огромен. Хотите выращивать больше зерна — миллионы гектаров неиспользуемой земли в вашем распоряжении. За последние 20 лет более 10 млн га пахотных земель превратились в пастбища, сенокосы и залежь — неплохая была бы добавка к нынешним посевам зерновых (43 млн га в 2010 году). Более того, если верить статистике, на 2009 год не использовалось по назначению 30 млн га сельхозугодий.

Так что прогноз научного руководителя Высшей школы экономики Евгения Ясина, что Россия может экспортировать не 20 млн, а 100 млн тонн зерна в год, отнюдь не выглядит фантастичным. По словам Ясина, "сельское хозяйство — прорывной участок, на котором можно начать диверсификацию экономики". Пусть увеличение экспорта зерна и не спасет страну от нефтяной зависимости, но хотя бы избавит нас от имиджа, что ничего, кроме как качать нефть и газ, мы не умеем. Простой расчет: реалистичный экспорт в 20 млн тонн при цене $250 за тонну означает экспорт в $5 млрд. Для сравнения, нефтегазовый экспорт в 2010 году составил $254 млрд.

Практика пока иная, напоминает исполнительный директор центра "Совэкон" Андрей Сизов: "100 млн — круглая цифра. Можно сказать и 200 млн тонн, и 500 млн — все одинаково недостижимо как минимум в ближайшее десятилетие. Максимум экспорта, который у нас был,— 22-23 млн тонн. Дай бог, если в ближайшей перспективе — лет пять — мы сможем повторить этот рекорд". Новый урожай ожидается, по его словам, на уровне 75-85 млн тонн, экспортный потенциал — 5-10 млн тонн. "А урожай через год, через два во многом будет функцией от того, откроет ли государство экспорт и какие будут цены",— комментирует Сизов.

Где искать волю, знает вице-президент Российского зернового союза Александр Корбут. "Какой смысл увеличивать урожайность, если я не могу сбыть свою продукцию?" — рассуждает он и перечисляет возможности: фуражное потребление отчасти благодаря новым технологиям в животноводстве растет медленно, продовольственное потребление не увеличивается (как и численность российского населения), остается экспорт.

"Нужен ясный сигнал для рынка, что будет с экспортом.

Причем не только сегодня, но и в будущем",— призывает Корбут. Что будет с запретом на экспорт — вопрос номер один, уверен и Андрей Сизов. Он называет экспортный спрос одним из ключевых драйверов, благодаря которым у нас росло производство в 2000-х годах.

По его словам, "слабопредсказуемое регулирование" и наблюдаемое падение внутренних цен (на момент нашей беседы средняя по рынку цена составляла 5500 руб. за тонну пшеницы) создают негативный настрой у сельхозпроизводителей. "Если подобная ситуация сохранится и в следующем сезоне, это скажется и на объемах посевных площадей, и, соответственно, на объемах производства",— предупреждает Сизов.

Autor: dv. ее