Раймонд Кальюлайд: EKRE решила сменить Марта на Мартина

Нынешнее поколение политиков – приспособленцы, которых не сравнить с глыбами времён 90-х, считает социал-демократ и депутат Рийгикогу Раймонд Кальюлайд. Все вдруг стали очень милыми и боятся кого-нибудь обидеть.

Cоциал-демократ и депутат Рийгикогу Раймонд Кальюлайд  Фото: Лийз Трейманн

Насколько хорошо, на ваш взгляд, правительство справилось с кризисом и чрезвычайным положением?

В прошлом году, когда в экономике и политике всё было хорошо и спокойно, витала в воздухе мысль: «Что-то давно не было кризиса». Я опасался, что если кризис встретит правительство популистов со странными взглядами и верой в теории заговора, то решению сложных воп­росов это не поспособствует.

Так и случилось. Оказалось, что EKRE продолжает вести себя не как правительственная партия, а как оппозиционная.

Что это значит?

Они продолжают свой протест против каких-то там чиновников «глубинного государства» (которого, конечно же не существует) и выступают против многих вопросов, которые раньше считались консенсусом.

Например?

Rail Baltica. Этот проект поддерживали все правительства, он с трудностями и проблемами, но двигался вперёд. А лидеры EKRE вдруг взяли и объявили, что проект стоит, т.к. они его приостановили. Как это понимать?

Так же они работают и в кризис: очень много хаоса и нерешительности. Видно, что премьер Ратас все силы тратит на то, чтобы каким-то образом удержать всех этих людей вместе, и у него нет времени и сил, чтобы обдумывать и принимать решения.

Это оправданная стратегия?

Ратас является премьер-министром чисто номинально – у него есть чёрная машина, охрана, мигалка, а во время важных государственных событий он торжественно стоит на подиуме и произносит общие слова о том, как мы строим солидарное общество, где ценят каждого.

Но когда дело доходит до принятия решения, он в лучшем случае смеет что-то затормозить (как было с директором полиции, которого EKRE решила уволить), а иногда с ним и вовсе не консультируются при принятии решений.

Раймонд Кальюлайд

Общаюсь в соцсетях раз в 40 чаще, чем со СМИ. А у центристов соцсети скучные.

Может быть, это и хорошо? Делегирование полномочий.

Это ненормальное сотрудничество. Мне абсолютно не нравилась политика, Андруса Ансипа, но нельзя отрицать, что он сумел наладить командную работу правительства, управлял им жёстко, и было понятно, чего он хочет. Все понимали, что в кризис от правительства помощи не дождёшься, т.к. поставлена цель войти в зону евро. Можно соглашаться с этим или нет, но это была ясная линия.

Вы много критикуете центристов и сильно увеличили свою популярность в прошлом году за счёт ухода из этой партии в знак протеста против коалиции с EKRE. Прошёл год. Центристов, как мне кажется, все простили (иначе где обрушение их рейтинга?), а популярность EKRE только растёт. Не рискуете ли потерять популярность на фоне уменьшения значения того демарша?

В политике как в поп-музыке: если ты в 1989 году выпустил хит, это не значит, что в 1994 году все будут покупать твой альбом. Избиратель голосует только за будущее. С моей стороны было бы очень наивно на что-то рассчитывать, если бы всё, что я мог сказать избирателю: «А помните, как я два года назад круто сказал «нет» EKRE?»

Я сейчас концентрируюсь на трёх направлениях. Приоритет номер один – работа в парламентской комиссии по иностранным делам. 99% людей понятия не имеют, что там происходит, но это моя работа, и я получаю за неё зарплату.

Приоритет номер два – вдохнуть жизнь в Таллинн. Сегодня в столице очевидный застой. Когда вы в последний раз слышали свежие идеи от нынешнего руководства города?

Урезание Таллиннского телевидения. Все говорили, что его надо закрыть, но впервые что-то сделала нынешняя мэрия.

Tallinna Televisioon SA получает из городского бюджета почти 2 миллиона евро. По-моему, это нельзя назвать «закрытием организации». Пропаганды теперь меньше не станет – просто теперь её будут делать более хитро.

Какой третий приоритет?

Соцсети. Я напрямую с людьми общаюсь раз в 40 больше, чем с представителями СМИ. Потому что это очень интересно: быть в прямом диалоге с людьми и отвечать на их вопросы.

Центристы тоже развивают свои соцсети, но… Они скучные. Ведут себя, как чиновники во времена Брежнева, отчитывающиеся по телевизору о проделанной работе. А у нас прямой, живой, настоящий и человеческий диалог с людьми. Правда, и аудитория гораздо меньше.

Вы сказали, что избиратель голосует за будущее. Почему он этого будущего не увидел в Социал-демократической партии на выборах 2019 года?

Вы говорите про парламентские выборы. Но были ещё выборы в Европарламент, когда в списке была Марина Кальюранд, и партия показала блестящий результат.

Это менее важные выборы.

Да, но зато у нас теперь два евродепутата, а у Ратаса - только один. Но если серьёзно, то думаю, что искать причины поражения в Эстонии - не самое умное решение. Это общая тенденция по всей Европе: избиратель сдвинулся вправо. В Эстонии самая большая поддержка у реформистов, которые во многих вопросах (например, политика гражданства) придерживаются консервативных взглядов. EKRE и Isamaa, у которых вместе больше депутатов парламента, чем у центристов – правые партии.

Правильно ли я понимаю, что Март Хельме скоро станет премьер-минист­ром, а соцдемы перестанут попадать в парламент?

Такие прогнозы действительно есть. И тут возникает вопрос: я что, получается, дурак, раз вступил в Социал-демократическую партию? Нет. На мой взгляд движение избирателя вправо – это лишь временная коррекция. В какой-то момент либералы слишком сильно повернули руль, и другие пассажиры испугались, что машина улетит в канаву. Они повернули руль в противоположном направлении, но и там оказалась канава: Трамп и EKRE не сделали нашу жизнь лучше. Поэтому в один прекрасный момент пассажиры захотят вернуться туда, куда надо: на дорогу.

Что касается Марта Хельме… У меня нет эксклюзивных источников, но Эстония – маленькая страна, и информация до всех доходит. Так вот, насколько я знаю, в EKRE принято стратегическое решение менять Марта на Мартина. Пока нет единого мнения, когда это делать: перед местными выборами или перед парламентскими (ДВ обратились в партию EKRE с просьбой прокомментировать эту информацию, но оперативного ответа не получили - прим. ред.).

А зачем это делать?

Чтобы придать новый импульс партии. Обратите внимание: если раньше Март и Мартин были одинаково радикальными политиками (фраза про чёрных и прочее), то теперь Мартин стал значительно более умеренным. Думаю, что это намеренная линия поведения: создаётся контраст между отцом и сыном. Чтобы, когда сын примет бразды правления, можно было заявить: «Смотрите, EKRE стала более умеренной!»

И когда, на ваш взгляд, Март Хельме уйдёт?

Многое будет зависеть от результатов выборов в Таллинне. Сейчас в Эстонии возникла странная ситуация, когда политические рейтинги выглядят как жираф: на самом высоком уровне реформисты, потом идёт длинная шея, и сильно ниже – EKRE и центристы. Это явный дисбаланс: чаще в Европе возникает ситуация, когда две одинаково сильные партии борются за победу.

Поэтому я считаю, что либо EKRE, либо центристы в какой-то момент догонят реформистов, а вторая партия окончательно скатится на третье место. И такая ситуация зафиксируется на ближайшие 15-20 лет. Поэтому сейчас идёт борьба за лидерство.

Раймонд Кальюлайд

Я что, дурак, раз вступил в Социал-демократическую партию? Нет, я верю в её перспективы.

А при чём здесь таллиннские выборы?

Если центристы потеряют в Таллинне большинство, это будет огромной проблемой. Думаю, что 50% рейтинга Ратаса – это столичные средства массовой информации. Если Таллинн тратит на пропаганду 2 миллиона евро в год, то я бы сказал, что 1 миллион идёт на Кылварта, а другой – на Ратаса. Без них личный рейтинг премьера был бы не 36%, а 15-20%.

Неужели все жители столицы смотрят Таллиннское ТВ и читают «Столицу»?

Не все, но избиратели центристов - точно. Если каждую неделю жителям Таллинна в почтовый ящик перестанет попадать бумажечка с портретами «святого Михаила» и рассказами о том, как он помогает бедненьким, старым и ветеранам, какой он хороший, спортивный и добрый, как трудится его команда, а также какой молодец наш премьер-министр, то центристам сохранить рейтинги будет очень тяжело. Даже несмотря на то, что выборы в Таллинне нельзя считать полностью свободными.

Это ещё почему?

В столице 20 лет правит одна и та же партия, которая очень хорошо научилась использовать административный ресурс. Несколько сотен человек, которые номинально должны заниматься городскими вопросами, де-факто работают на успех партии. Миллионы евро идут на пропаганду. Таллиннское горсоб­рание вообще никакой роли не играет в управлении. Там ничего не обсуждают и ничего не решается. Для решения реальных вопросов используются всякие разные советы фирм, которые принадлежат Таллинну.

Это система, которая строилась десятилетиями, и с которой бороться очень-очень трудно. Я думаю, что часть избирателей даже не знает, что центристам есть вообще какая-то альтернатива. Для них это не выборы, а голосование: «пойду голосовать или нет?». За кого голосовать, вопрос вообще не встаёт.

Почему вы тогда на что-то рассчитываете на таллиннских выборах?

Есть надежда, что если центристы будут править не в одиночку, то у их парт­нёра по коалиции проснётся совесть. Правда, боюсь, что если партнёром будет EKRE, то подобных проблем не будет.

Пару недель назад центрист Владимир Вельман заявил, что нынче политики уже не те – нет тех глыб, которые были в 90-х… Согласны с его мнением, или это очередная вариация на тему «раньше трава была зеленее»?

Полностью согласен с Вельманом. Чем отличаются лидеры 90-х от нынешних? Такие политики как Сависаар, Вяхи, Лаар, Каллас или Мери вначале решали, как правильно, и только потом шли к народу, чтобы убедить его, что поступать нужно именно так. Они не боялись идти против течения.

Теперь это всё перевернулось на 180 градусов. Политики теперь думают, как маркетологи: «Что от меня хочет слышать целевая группа? Ага, вот это – значит так и буду говорить». Исчезла смелость идти против течения.

Современные политики хотят всем нравиться. Для них недопустимо, чтобы кто-то на них рассердился. Кстати, у EKRE этого нет – в этом одна из причин их успеха.

Получается как с девушками, которые якобы не любят «nice guys».

Достаточно пообщаться с легендами 90-х, чтобы понять: у каждого из них тяжёлый характер. Легко не бывает ни с кем из них. А нынешние… С ними очень мило и приятно общаться.

Приведу простой пример: Таллинн закрыл муниципальный магазин в Ласнамяэ. Уволили 5 человек. Что делает слабый лидер, когда понимает, что каких-то людей ему нужно увольнять? Он ждёт, не решается. Дотягивает до последнего, и тут наступает кризис. Всё, деваться уже некуда, и он увольняет этих людей в самое ужасное для них время, когда нету другой работы. Именно это и сделал город.

Самое читаемое