«Ну, не шмогла я, не шмогла!»

Теоретически инвестор стремительно дешевеющего фонда имеет право спросить, почему, например, при падении т.н. СЧА (стоимости чистых активов) управляющие не вложили средства в депозиты или другие инструменты с минимальной рискованностью, а продолжали инвестировать в разный «мусор»? Но, во-первых, для этого нужно как минимум ориентироваться в вопросе, а во-вторых, вариантов для официального ответа у КУА все равно найдется множество. Например, управляющий всегда может ответить, что такой вариант не предусмотрен инвестиционной декларацией и стратегией данного фонда и это даже будет правдой. Или можно пояснить, что управляющие оценили «на тот момент инвестиции в инструменты, связанные со странами Балтии, как менее рискованные». По этому поводу даже есть анекдот: «Когда рынок растет, зарабатывание на нем называется спекуляцией, когда рынок падает, это называется инвестированием».

Однако управляющих активами тоже можно понять, если посмотреть на ситуацию с их «точки сидения»: когда рынок рос, все были довольны, когда стал падать, то все сразу завопили: «Караул! Грабят!». Во-первых, кризис у нас в наличии и стоимость активов таки сильно упала. С этим не поспоришь. Во-вторых, действительно не всегда принятие решения о том, что покупать и когда продавать является продуктом фантазии управляющего. Есть еще масса законодательно закрепленных правил, какие бумаги имеют право быть в инвестиционном портфеле фонда того или иного типа, а какие нет, можно их сразу продавать или следует держать даже при «падении» и так далее. Иными словами, если эти правила больше не работают в новых условиях, то их изменением должен заняться государственный регулятор рынка ценных бумаг, а КУА обязана их только исполнять. В-третьих, многие управляющие действительно пытаются обеспечить приток средств в фонды в интересах инвесторов. Например, дополнительное инвестирование в уже имеющиеся бумаги на «падающем» рынке позволяет остановить обвал и является одним из способов «улучшать фундаментальные параметры портфеля».

Но и наличие мошенничества в этой сфере отрицать глупо. Нередко вложение средств инвестора в определенное предприятие или компанию в обмен на его долговые бумаги (облигации) происходит просто по договоренности с руководством этого эмитента, т.е. за «откат». Но ведь инвестор рассчитывал не на перегруз портфеля «мусорными» облигациями, а на получение доходов с выбранным уровнем рисков. Так или иначе, если приобретения бумаг для фонда являются заведомо убыточными и управляющий идет на это чтобы заработать свой «бонус», этими случаями должны заниматься правоохранительные органы. Если же падение фонда – объективный результат кризисных явлений и все происходило строго в рамках закона, то инвестору скажут, что ему и другим «сильно не повезло» и точка.

Однако о здравом смысле стоит говорить в том случае, когда человек самостоятельно несет деньги, отложенные на черный день, управляющему и желает их вложить для получения дохода. Это все-таки сродни азартным играм: хочешь рискнуть – рискуй, но готовься также и к проигрышу. Справедливости ради надо сказать, что обычно законодательством многих стран ограничена возможность участия физического лица в высокорисковых фондах. Однако в случае с инвестированием средств пенсионных фондов в ценные бумаги (не суть важно «мусорные» или относительно надежные) мы имеем дело с опосредованным инвестированием средств граждан и вопрос правильного информирования вкладчиков (пайщиков) этих пенсионных фондов о всех возможных последствиях обязан быть вопросом первостепенной важности. Именно из-за отсутствия достоверного и внятного информирования из первых рук обычно и происходит паника, только ухудшающая ситуацию. Спросите любого, кого коснулась уценка портфеля пенсионного фонда Swedbank: знали вы, каким образом пенсионный фонд будет управлять вашими средствами и какие риски вы при этом несете? Не сомневаюсь, что большинство ответят отрицательно. И мне кажется, всем циникам не стоит слишком пенять на существование договора между вкладчиком и фондом, где об управлении средствами пенсионных фондов написано: всем известно, что банковские договора пишут таким языком, что читать и подписывать нужно только в присутствии адвоката. Мое личное мнение таково, что потребитель финансовых услуг НЕ ОБЯЗАН быть специалистом в данной сфере и выцарапывать каждый грамм информации, это продавец таких услуг обязан предоставить все необходимые разъяснения. Сам предоставить в обмен на предоставленные ему деньги. Даже покупая молоко в магазине, вы имеете право получить о нем исчерпывающую информацию, а ведь договор об участии в пенсионном фонде подразумевает не просто дорогую услугу, он подразумевает право управляющего в дальнейшем инвестировать ваши средства! Предупреждения о всех возможных рисках должны быть не просто четко и понятно прописаны, о них следует также предупреждать каждого гражданина при подписании договора вслух, разъяснять нормальным языком, что именно происходит и все возможные последствия участия в фонде примерно так, как это делают нотариусы при заключении сделок с имуществом. А заодно не вредно также объяснить, что на рынке рост и падение стоимости активов – это не такая уж редкая ситуация и пусть человек сам решит, как ему накапливать средства: с риском или без оных.

Почему этого информирования не происходит и почему вообще возможны подобные ситуации – вопрос в первую очередь к регулятору финансового рынка, то есть к государству. К управляющему обращаться бесполезно – у него свой интерес.

Autor: Анастасия Тидо