Новые надежды в новом полугодии

Так что же решил саммит? С 1 июля Европейский Механизм Стабилизации (ESM) должен прийти на смену  440-миллиардному Европейскому фонду финансовой стабильности (EFSF). Теперь страны, которые запрашивают поддержку своих облигаций со стороны спасательного фонда, будут связаны подписанием Меморандума о взаимопонимании, который будет определять все, что касается существующих обязательств и будет включать в себя согласованное расписание предоставления средств. Но эти страны уже не будут сталкиваться с навязыванием надзора со стороны международного кредитора, как это было в ситуации с Грецией, Ирландией и Португалией. Все очень красиво, осталось только понять, а лучше, получить точную информацию из первоисточников, сколько денег имеется, или должно иметься в составе этого Механизма, и из каких источников эти деньги будут браться. Если сложить все суммы, которые были согласованы на этом саммите и перед его началом, с остатком фонда EFSF, и сравнить это с суммарным долгом только Италии и Испании, не говоря уже о сумме долговых обязательств всех стран Еврозоны, то ESM не покроет и четверти требуемых средств. Даже если обеспечить ESM банковской лицензией, что пока, вроде бы, не согласовано, или обязать ЕЦБ обеспечивать ESM любыми необходимыми суммами вновь напечатанных Евро, это все равно не создаст в Еврозоне полноценного механизма финансово-экономического управления. Любые Меморандумы о взаимопонимании неизбежно превратятся в документы об обязательствах, связанные с навязыванием контроля со стороны каких-то новых групп кредиторов, или гарантов, или плательщиков по обязательствам. За что, как говорится, боролись, … И так – до тех пор, пока не будет создана модель экономического государства, типа «Соединенных Штатов Европы», внутри которого будут все присущие государству механизмы бюджетного, финансово-кредитного и фискального управления. Сколько политического суверенитета останется тогда у входящих в состав такого валютного союза государств – неизвестно, скорее всего – мало, или даже нисколько. И потому вероятность создания чего-то работоспособного, на мой взгляд, близка к нулю. По крайней мере, пока. Но представьте себе, что должно измениться, чтобы 17 стран, входящих в Еврозону захотели одновременно объединиться в некое единое государство, что должно произойти с их политическими элитами, чтобы они отказались от суверенитета в пользу объединения, которое означает для них  полную потерю власти. На мой взгляд, ни одна из действующих политических элит сейчас на такое пойти не готова.

Никаких других примеров выживших в течение длительного времени валютных союзов, построенных на каких-то похожих принципах, пожалуй, что просто нет в мировой истории. Здесь дело не в недостатке денег, или в чрезмерном   кредитовании, дело в том, что в таком союзе пытаются объединиться такие разные экономики и такие разные национальные идентичности, как, например, Германия и Греция, или Испания. Не могут они существовать с единой процентной ставкой и единой валютой в течение длительного времени. Причем, заметьте, что при падающем курсе единой валюты и достаточно высокой, но снижающейся процентной ставке в начале двухтысячных годов эти страны еще как-то могли развиваться. А когда курс Евро начал расти, удовлетворяя в большей степени интересы сильнейшего члена Союза, Германии, Союз и начал разваливаться, поскольку конкурентоспособность слабейших начала падать все ниже и ниже.

Слабейшие пытались остаться на плаву за счет набора долгов, а тут еще случился мировой кризис, который достиг такой стадии, когда выбраться из него с помощью монетарной политики стало уже невозможно.  Процентные ставки теперь близки к нулю практически во всем «развитом» мире, и никакие из известных так называемой «либеральной демократии» мер экономического управления уже не работают в полной мере. От этих монетарных мер и методов управления такому валютному союзу, как Еврозона, становится только хуже.

В любом случае, у Еврозоны, похоже, нет другого выхода, кроме того, чтобы снизить процентные ставки, чтобы вновь попытаться начать выравнивать условия по самым слабым звеньям Союза. Тогда европейским политикам придется забыть о стремлении к сильной валюте, как символу сильного валютного союза. Возможно, девальвация Евро еще может помочь экономикам южных стран Еврозоны хоть как-то начать восстанавливаться, если уже не слишком поздно. Но вернуться в ситуацию бума начала двухтысячных уже не получится. Поэтому вряд ли удастся вернуться в ситуацию безграничного доверия со стороны финансовых рынков, для Еврозоны и отдельных составляющих ее государств будут затруднены кредитование и обслуживание уже имеющихся долгов. Кредитные рейтинги большинства европейских стран уже значительно снижены, или поставлены под сомнение, как бы мы ни относились к деятельности рейтинговых агентств. Великий европейский проект может завершиться либо полным развалом и Еврозоны, и Европейского союза и переходом всех европейских государств к полностью независимому существованию. Либо Европа должна прийти к развалу Валютного союза, т.е. Еврозоны, и ликвидации единой европейской валюты по причине невозможности адекватного управления экономикой и финансами такого политического образования.   Третий путь – создание единого европейского государства на базе Еврозоны и всех других европейских стран, желающих в таком объединении участвовать. По-другому устойчивую конструкцию создать не получится. Если в этом всем начать разбираться, неизбежно приходишь к выводу, что ни один из этих путей в настоящее время невозможен. Отсюда все метания европейских политических лидеров, отсюда определенная смена находящихся у власти элит, которая уже началась во Франции, Греции, Испании и Италии.

И самое главное – тянуть с постановкой общеевропейской задачи объединения, или разъединения больше уже невозможно. Элиты должны решить для себя, в какую сторону они готовы пойти, и куда повести население своих стран, и всей Европы. Проект европейского единства в таком виде, каков он сейчас, существовать не может. Поэтому давно пора сформулировать задачу реального преобразования Евросоюза и приступить к ее последовательному решению с участием всех политических сил и всего населения Евросоюза. Пусть это будут новые саммиты, дебаты и референдумы, пусть процесс обсуждения и принятия решений будет длительным и трудным, но время принятий узким кругом политических лидеров безответственных решений прошло. Люди, населяющие Европу, т.е., мы с вами, должны точно знать, и четко понимать, куда нас ведут, и что из этого может получиться.