В исчерпывающем ответе, направленном автору статьи 11 декабря, я подчеркнул, что в мире насчитывается около 2,5 миллионов активных пользователей сервиса HashFlare, подавляющее большинство из которых удовлетворены сервисом, и при таком количестве пользователей несколько сотен жалоб пропорционально крайне малы. В свою очередь, необходимо учитывать, что все поданные жалобы были представлены теми пользователями, которые не получали доход в связи с обесцениванием криптовалют, но при этом те же лица получали и выводили доход через сервис HashFlare в периоды роста стоимости криптовалют. Инвестиции в майнинг криптовалют явно связаны с очень высокими рисками, и пользователи, риски которых не были оправданы, не должны винить HashFlare в своих инвестиционных решениях.
На данный момент компания HashFlare оказалась в ситуации, когда некоторые недовольные пользователи не используют официальные каналы для защиты своих прав, а распространяют ложную информацию в СМИ и участвуют в кампании по клевете. Как присяжный поверенный, я могу предложить только одно: если у кого-то есть претензия к поставщику услуг, он должен обратиться в соответствующую компанию, и если предложенное решение или результат арбитражного разбирательства, проведенного платежными организациями, окажется для пользователя неудовлетворительным, ему следует обратиться в суд. Журналисту и СМИ необходимо лучше осознавать свою ответственность и компетентность в решении сложных вопросов, чтобы желание защитить слабых не привело к новой несправедливости и поверхностной клевете.
Со своей стороны, чтобы защитить доброе имя HashFlare, я также намерен обратиться в правоохранительные органы за разъяснением упомянутого в издании факта, что кто-то стал объектом расследования на предмет возможного мошенничества с инвестициями. «Деловые ведомости» и Äripäev представляют этот момент в качестве причины, по которой общественность имеет основания верить названным обвинениям. В этом контексте предполагается, что расследование связано с HashFlare, но полиция никак не подтверждает это изданию. С нами не связывались никакие представители правоохранительных органов, никто не попросил разъяснений или материалов, и не высказывал подозрений. Я никоим образом не могу рассматривать как само собой разумеющийся в рамках верховенства закона тот факт, что в СМИ под знаком анонимного расследования может быть организована кампания по клевете против кого-либо.