Михаил Стальнухин: «Бронзовая ночь «отпустила тормоза»

Об этом на состоявшемся в Нарве молодежном форуме «Россия - Эстония: диалог будущего. Сценарии развития отношений к 2020 г.» в интервью корреспонденту «ДП» рассказал Михаил Стальнухин, председатель Нарвского городского собрания.

«После событий с Бронзовым солдатом мы (русские в Эстонии) перестали стесняться того, что мы русские». Это слова жительницы Таллинна. Вы готовы присоединиться к этим словам?

Среди тех людей, которых я уважаю, нет тех, кто бы стеснялся, что он русский. Я себе вообще не представляю, почему мы должны этого стесняться. Хотя надо отдать должное, фраза очень громкая. Но мне кажется, что и до событий конца апреля русским в Эстонии стесняться было нечего. Такие слова мог сказать человек, который, будучи русским и живя в русской семье, учится или учился, например, в эстонской школе. У него создаются определенные комплексы. Это явление не новое и достаточно распространенное.

Да. Эстония изменилась. И люди тоже. До бронзовой ночи – это была одна страна и люди, а после – уже другие. Одна моя знакомая как раз возвращалась из отпуска, с границы позвонила узнать, что происходит, и получила ответ: вы уехали из одной страны, а возвращаетесь в другую. Честно говоря, я не думал, что в моем возрасте еще можно меняться. В последний раз я менялся кардинально, когда служил в армии – тогда с меня напрочь сбили розовые очки. (предложение убрано) И я не думал, что теперь будет так больно и даже противно менять свои взгляды. Я больше не стесняюсь говорить то, что я хочу сказать. Раньше были вещи, которые из чувства политкорректности я не произносил. Теперь я это выскажу. Вообще, бронзовая ночь «отпустила» тормоза у многих людей.

Значит все-таки русские в Эстонии уже не те, что были пару месяцев назад?

Нет, мы не новые. Просто у людей не осталось иллюзий. И это очень неприятно, поверьте, их в одночасье лишиться.

Какими бы красками можно набросать портрет русского в Эстонии?

Самое главное, что есть в этом портрете – его постоянные трансформации. Люди развиваются, у них появляются новые ориентиры, они все время учатся. Русские в Эстонии уже больше никогда не будут представлять из себя криминализированную, обреченную на неудачи массу – так, как это было в первые годы независимости. Сегодня мы делаем успешные карьеры, наши дети получают хорошее образование. А конкретные очертания этого портрета я бы вырисовывать не стал. Все люди разные и все меняются. Что бы я не сказал – завтра это будет неправдой.

Политика – это тоже люди. Одно поколение политиков сменяет другое, а вместе с ними трансформации происходят и в политическом курсе. По какому сценарию могут развиваться эстонско-русские отношения в ближайшие десять лет?

Россия и Эстония существуют рядом. Совершенно очевидно, что нам гораздо выгоднее сотрудничать, но постоянно ведется некое подобие холодной войны, что не может не сказаться негативно, например, на бизнесе. И мне кажется, что главная проблема в общении наших государств – это двойные стандарты, которые создаются и с одной стороны, и с другой. В этом отношении нам есть в чем покритиковать друг друга и самих себя. При том, что оба общества одобряют создание и существование этих стандартов. Сегодня ясно одно: нам выгодно дружить, но мы не можем этого делать, потому что есть узкие группы людей, которые считают, что конфликт им выгоднее. Я бы не взялся определять тенденции развития эстонско-русских отношений до тех пор, пока у нас субъективные СМИ, пока промывание мозгов обществу воспринимается, как нечто естественное.

Двойные стандарты вполне преодолимы. Но наши общества разделяет другое очень внушительное препятствие: разные истории. Причем и в российском, и в эстонском обществах есть сообщества, у которых в свою очередь, тоже свои собственные истории…

Однажды я был с группой эстонских журналистов в Румынии, мы встречались с преподавателем истории – это был очень интеллигентный человек, работал в школе. Мы беседовали. И вдруг разговор зашел про цыган. Мы все поразились, как он преобразился, какая в нем вспыхнула ненависть. Наш ведущий, видимо, решил проверить, а что будет, если заговорить о венграх. Началось то же самое. Причем это прозвучало в такой формулировке: «Они на этой земле захватчики. (Часть Венгрии по итогом Второй мировой войны отнесена к Румынии). Они здесь живут ровно тысячу лет, а мы здесь живем – две тысячи. Пускай убираются домой». И тогда куратор нашей группы сказал: «Им надо запретить преподавать историю лет так на 50».

С одной стороны, историю знать надо. А в результате получается так: сидят рядом две компании за соседними столами, одна пьет пиво, вторая – водку. Обоим компаниям хорошо По-отдельности, но если они сдвинут столы и смешают напитки в «ерша» - только вопрос времени, когда станет очень плохо. Я считаю, что сложные отношения между общинами можно нивелировать только одним способом – должны быть табу. Иногда нельзя поднимать ту или иную тему. Для того, чтобы нормально общаться и сотрудничать, порою лучше не знать, что думает о тебе сосед. Когда общество до этого дорастает, многие проблемы решаются сами собой. А так - мы будем до бесконечности заниматься выяснением, кто больше пострадал в 1940 году, кто больше пострадал в 1941 году и т.п.