Поправьте меня

Четыре коренных эстонца сидели у моего кухонного стола, голубоглазые блондины с именами вроде Сепп или Киви… Из-за меня они говорили по-английски. Мой эстонский не так уж плох, но мой акцент забавен, как если бы эстонец говорил на английском языке. Я понимаю почти все, но некоторые метафоры могут ввести в ступор, пишет доктор философии и колумнист Велло Викеркаар в своем блоге.

Я должен признать, мои четверо друзей хорошо говорят по-английски, но на родном языке они могли бы говорить более непринужденно. Почему, думаю я, они сознательно ущемляют себя в красноречии?

"Мы хотим, попрактиковаться в английском" – еще одна причина, и я слышал это довольно часто, хотя мне трудно поверить, что фраза вроде "Вы хотите, сливки?" сильно поможет в языковой практике.

"Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя комфортно" – объяснение, которое я, пожалуй, слышал чаще всего, если я спрашивал, почему они перешли на английский язык. Но если это мотив, то почему они так же просто не переходят на русский, когда слышат русский акцент? Несколько иной вопрос, скажете вы. Но если это так, то объяснение должно быть изменено на "Мы хотим, чтобы определенным людям было комфортно".

Мой французский друг предположил, что эстонцы не хотят, чтобы иностранцы выучили их язык. Они не хотят допустить в свой внутренний круг, говорит он, и единственный способ, чтобы быть там – изучить язык. Автор однако уточняет, что его друг откровенно «ленивая сволочь», и не выучил эстонский, несмотря на бесчисленные суммы евро, которые он потратил на уроки языка. Наверное, тут есть смысл. В течение тысяч лет, язык, может быть, был единственным, что оккупационные власти не смогли отнять у эстонцев, так почему они должны теперь делиться им с людьми, которые только оскверняют его?

Однако, в недавней поездке в Норвегию (там, где я не пытался практиковать норвежский), я встретил эстонку, у которой была другая ситуация: она говорила со своими детьми только по-норвежски.

Я не видел, что ей было стыдно, что она эстонка, но я не видел и каких-либо серьезных усилий с ее стороны, чтобы привить культуру или язык ее детям. Десятки если не сотни тысяч эстонцев эмигрировали в последние двадцать лет. Возможно поэтому, мы должны беспокоиться об эстонском языке.

"Чепуха", говорит мой друг. "Нас было около 30 000 в 1200 году (или как-то так) после чумы, и мы выжили!"

Но эксперты по народонаселению говорят, что число эстонцев сократится до примерно 700 000 к 2050 году, и возможно не плохо бы использовать любую возможность для поощрения использования языка. Особенно с иностранцами, которые демонстрируют склонность учиться.

Моя подруга Катрин из Тарту является воплощением того, что иностранцам нужно в эстонском языке. Если я скажу, oieti, вместо oigesti, Катрин быстро сделает мне выговор. Продолжает автор. Если я использую уличный жаргон, она будет хмуриться и отказываться отвечать. Если я говорю что-то глупое или с ужасным акцентом (я не могу, например, правильно произносить loll или kalli kalli и по сей день), она будет смеяться, а затем рассказывать историю своим друзьям. Но она меня поправляет.

Ведь ничего не изменится в великой схеме вещей за исключением того, что один иностранец будет говорить по-эстонски чуть лучше. 

 

Autor: Ирина Бреллер