Путин – человек «гласностальгии»

Основы союза России и Сирии были заложены еще в 1970-е, напоминает журналист. С тех пор Кремль и клан Асадов всегда сохраняли хорошие отношения. При Башаре Асаде, как и при его отце Хафезе, Сирия была образцом государства, которое так нравится Кремлю: светская полицейская диктатура, перешедшая от социализма к семейственному капитализму.

У Путина были все возможности повлиять на Асада, вместо этого он укрепил сирийского президента в мысли, что восстание можно потопить в крови. Путин был бы лучшим посредником в переговорах с Асадом, почему же он отказался? - пытается понять журналист.

Дело в том, что Москву ужасает сама мысль о смене режима в результате поддержанного из-за рубежа восстания, констатирует автор. "Арабская весна" в глазах России - исключительно источник хаоса, а военные операции Запада - в лучшем случае наивные контрпродуктивные действия, а в худшем - проявление неоимпериализма.

Российский президент не вышел из кризиса подросткового возраста и может существовать только "вопреки", продолжает Фрашон. Его сила - в способности создавать помехи, и он не может представить жизнь без прямого противостояния Западу.

Корреспондент полностью согласен с режиссером Андреем Некрасовым, который написал в статье для Financial Times, что у России в Сирии не только геополитические мотивы. Она также руководствуется ностальгией по былому советскому величию, которое многие хотели бы вернуть любой ценой. А величие это, по мнению режиссера, измеряется способностью внушать страх. Это объясняет путинскую дипломатию противоречия, грандиозную программу перевооружения армии и страсть президента к очернению всего западного.

"Радоваться не приходится, - делает неутешительный вывод Фрашон, - ностальгия - плохая советчица".

Autor: dv. ее