• Поделиться:
    Внимание! Эта статья была опубликована более 5 лет назад и относится к цифровому архиву издания. Издание не обновляет архивированное содержание, поэтому, возможно, вам стоит ознакомиться с более свежими источниками.

    Какова конкурентоспособность нашего сланца?

    Какова конкурентоспособность нашего сланца?

    Конкурентоспособность топливной сланцевой продукции на европейских рынках углеводородных топлив возможно где-то и кем-то тщательно анализируется, однако варианты эстонских аналитических оценок на ближайшую перспективу отыскать не удаётся.

    Между тем, есть немало тревожных для эстонского сланцехима факторов. К их числу следует отнести военные события на Ближнем Востоке, угрозы «нашествия» американских танкеров с нефтью и сжиженным газом, планируемое Россией почти трёхкратное расширение поставок газа европейским странам в предстоящие четыре года. Нельзя забывать и о том, что ЕС рассчитывает в предстоящее десятилетие увеличить долю альтернативных источников электроэнергии и теплопродукта до 40%.
    Наконец, наши соседи Финляндия, Латвия, Россия и Польша вряд ли откажутся расширять свои интересы в Эстонии за счёт ее внутреннего рынка моторных топлив, топочного мазута и, прежде всего, электроэнергии (пуск строящейся АЭС в Финляндии мощностью в 4.МВт завершится спустя четыре года). Это только малая часть трудно, но прогнозируемых факторов. Внутренние эстонские факторы и условия, позволяющие при стабильном открытом рынке покрыть до 60% спроса внутреннего рынка на углеводородные виды топлив и электроэнергию, могут оцениваться и прогнозироваться.
    Но открытым остаётся всё тот же вопрос – кем и где? Ответ, вероятнее всего, прост – никем. И нужен ли этот прогноз правительству и владельцам сланцевых энергетических и химических отраслей? Сценарий их поведения также прост – год прошёл с приличным доходом, что будет дальше, покажет движение вектора цен.
    На наш взгляд, влияние ряда негативных, причём не общемировых или европейских, а внутренних, факторов сланцевых химико-энергетических отраслей стали наиболее весомыми и определяющими для прогноза их развития.
    Приоритеты перехода от карьерного к шахтному способу добычи горючих сланцев определялись более десятка лет тому назад с расчётом на обновление всего технологического цикла подземных работ. Было очевидно, что с технологическими потерями сланцевого пласта до 45%, низкой производительностью очистных и подготовительных забоев, без обновления основного состава горных машин и их технологического обслуживания освоить новые горные отводы шахтных полей успешно не удастся. Немаловажным в этот период (2000-2010) оказался фактор престижа сланцедобывающей отрасли – ни администрации волостей, ни жители их земель не оказали поддержки намерениям и техническим проектам ввести в эксплуатацию новые горные отводы шахт «Уус-Kивиыли», «Сели», «Сонда» на западе месторождения сланцев и двух новых шахтных полей на его юго-восточных залежах. В конечном итоге, за 40 прошедших лет в эксплуатацию не были введены, по крайней мере, две шахты суммарной мощностью в 10 млн.т/год. Дефицит поставки товарного сланца по VKG к 2017 году может составить не менее 3 млн. т, по Еesti Energia – до 6 млн. n и по химико-энергетическому комплексу в Кивиыли – до 2 млн. т к 2020 году. Итого 10-12 млн. т/год.
    Экологические проблемы подземной добычи сланца и карьерного способа на юго-востоке обусловили возникновение и развитие двух разрушительных для природы процессов – нарушение гидрорежима грунтовых вод и зависимых от их притока водоносных горизонтов питьевых вод – Ордовикского в районе Куртна-Вазавере и Кембрийского на протяжении десятков километров вдоль побережья Финского залива. Подработанные шахтами земли (около 300 км2) нарушены вследствие взрывных работ. Целевые исследования в этой связи, выполненные эстонскими специалистами более двух десятилетий тому назад по полям шахт «Ахтме», «Виру» и «Эстония», позволили произвести исследования 52 провалов поверхности, достигавших по глубине более 2 м, а площади – до 20-25 га. В свою очередь, дренажными системами трёх юго-восточных карьеров оказались осушенными более 3000 га торфяников Пухату, а это способствовало их возгоранию на 8 участках вплоть до низинных залежей торфа.
    По самым скромным оценкам, стоимостная доля сланца в суммарной стоимости природного потенциала подработанной и надработанной площади горных отводов шахт и карьеров не превышает 30%. А если учесть величину ущерба, обусловленного складированием и хранением более 1 млрд. твёрдых отходов шахт и сланцехимических заводов, неучтённые затраты на восстановление 400 км2 подработанных земель и ряд других никогда не упоминаемых видов ущерба, то 30% сократится до 20%. Вот этой величиной и следовало оценивать абсолютную эффективность разработки эстонского месторождения горючих сланцев. И только по сотням миллионов евро, получаемых в виде чистого дохода государством и фирмами-собственниками сланцевых производств, по крохотным отчислениям, не доходящим до реальных проектов восстановления нарушенной природы, можно себе представить ближайшее состояние окружающей среды и социальное состояние оказавшихся в ней людей спустя два десятилетия, т.е. к году завершения разработки эстонского месторождения сланцев.
    Наконец, следует понять и согласиться, что без обновления технологии очистных и проходческих работ на действующих шахтах («Эстония», «Oямаа») и перспективных (поле нарвского карьера, «Уус-Kивиыли», «Сонда», «Эстония-II») разработать и освоить ряд обязательных технических проектов восстановления подработанных земель (до 2015г. примерно 400км2, в 2016-2035 гг. примерно 600км2) и их водоносных горизонтов становится на многие десятилетия неразрешимой задачей.
    Суть обновления подземных работ сводится к двум решениям. Первое: ввод в эксплуатацию искусственных опор в камерных блоках и комплексомеханизированных очистных забоях взамен сланцевых, формируемых ныне с помощью буровзрывных работ. Второе: селективная разработка сланцевого пласта и сопутствующее использование получаемых породных плит для укладки в породные полосы или индивидуальные либо групповые опоры, поддерживающие отработанное пространство. Как видно предлагаемая технологическая схема предусматривает полную механизацию всех забойных и транспортных процессов и на этой основе более чем трёхкратное повышение производительности очистного забора.
    Разумеется, процесс обновления подземной технологии добычи сланца – это не просто приобретение и расстановка горных машин и доставочного оборудования. Он потребует проведения значительного обновления всей без исключения технологической инфраструктуры шахты под землёй и на поверхности, обновления знаний и опыта инженерного и рабочего состава всех без исключения работников шахты.
    горный инженер, канд. тех. наук
    Autor: Яков Фрайман
    Поделиться:
  • Самое читаемое

Evergrande возобновила работу над 10 девелоперскими проектами
Юри Ратас: мы находимся на грани катастрофы
«Мы находимся в критическом положении – на грани катастрофы. Чтобы избежать ее, уже с этого момента необходимо, чтобы каждый из нас содействовал разрешению ситуации, и мы все считались друг с другом», - написал Ратас на своей
«Мы находимся в критическом положении – на грани катастрофы. Чтобы избежать ее, уже с этого момента необходимо, чтобы каждый из нас содействовал разрешению ситуации, и мы все считались друг с другом», - написал Ратас на своей
Нехватка водителей грузовиков: растущая проблема, которая требует решения
Cегодня в Эстонии еще можно найти водителей для перевозок внутри страны, предложив им высокую зарплату, однако нехватка дальнобойщиков на международных маршрутах уже настолько серьезна, что руководители автотранспортных фирм вынуждены буквально ходить от стоянки к стоянке и стучаться в двери машин, пытаясь переманить к себе водителей.
Cегодня в Эстонии еще можно найти водителей для перевозок внутри страны, предложив им высокую зарплату, однако нехватка дальнобойщиков на международных маршрутах уже настолько серьезна, что руководители автотранспортных фирм вынуждены буквально ходить от стоянки к стоянке и стучаться в двери машин, пытаясь переманить к себе водителей.