Большая «движуха»

Во-первых, это настойчивое подчёркивание отсутствия конкретной идеологии. Во-вторых, какое-то амбивалентное отношение к будущему вектору развития – то ли хоти стать партией, то ли не хотим. Конечно, такой подход может означать как разные точки зрения участников движения на этот вопрос, так и стремление пока никого не отпугивать, а всех привечать.

И всё же выбранное для явления народу время, а также разные устные и письменные высказывания свидетельствуют о том, что запущен процесс создания политической силы, намеренной участвовать в выборах 2019 года. А коль скоро в парламентских выборах могут принимать участие только партии, то, да, намечается новая партия.

Но в таком случае необходимо ответить на целый ряд важных вопросов. Рассмотрим только два – первый: какова основополагающая идея, без которой возможна только т.н. партия власти и уже при власти? И второй: на каком участке политсцены она расположится? Впрочем, это отчасти один и тот же вопрос.

Судя по тому, что вычитывается из заявлений и манифеста, где мало конкретики, движение тяготеет к правому спектру с либеральным оттенком. Недаром возглавившая недавно Партию реформ Кая Каллас отметила схожесть программных установок Eesti 200 с реформистскими.

Насколько вообще можно говорить о программных установках движения, то это правда. Однако данное сценическое пространство довольно густо заселено – от левых либералов из Социал-демократической партии до умеренных либеральных консерваторов из пока ещё IRL. Левизна в презентациях Eesti 200 не проглядывает. Больше всего движение похоже на силу, намеренную собирать протестные голоса, которые, скажем, не хотят попадать в такой протестный пылесос как EKRE. Это

может через год сработать. Разница с феноменом Res Publica 15 лет назад в том, что та «движуха» была более популистской, эта о сильной руке ничего не говорит.