Тоннель? Частный? Будет?

Компания Touchstone OBOR Consortium Group состоит из 30 членов. 15 из них – это китайские госкомпании, а оставшиеся 15 – международные компании (фонды, управляющие фондов, страховщики, банки и, как написано на сайте фирмы, «ведущие игроки в своих секторах»). Поскольку вряд ли 15 частных компаний всегда голосуют одинаково, мы с большой вероятностью имеем дело с китайским государственным предприятием.

Слово OBOR в его названии не случайно. Оно обозначает «One Belt One Road», что переводится как «один пояс и один путь». Это название стратегии китайского правительства, объединившего в 2010 году два проекта: «Экономический пояс шёлкового пути» и «Морской шёлковый путь XXI века». Задача новой стратегии – способствовать развитию экспорта Китая. На сайте Touchstone написано: «Китай поставил цель стать одним из крупнейших международных инвесторов в мире».

У некоторых чиновников Евросоюза такой расклад вызвал беспокойство. Например, глава директората по мобильности и транспорту Европейской комиссии Хенрик Хололей выразил сомнение в проекте Вестербаки и заявил: «Напомню, что бесплатных обедов не бывает» (более подробно об опасениях ЕС читайте в этом номере). Раздаются тревожные мнения и в Эстонии.

Читайте также: Европу смущает тоннель Вестербаки

Почему все так испугались? Дело в том, что с инвестицией Touchstone в проект Вестербаки есть две проблемы.

Первая: Китай – это диктатура. Любая экспансия авторитарного или диктаторского режима – опасность для свободного мира. Да, мы можем заработать деньги, сотрудничая с ним, но нужно следить, чтобы однажды мы не проснулись в оруэлловском мире (помните известный мем: «Я писал «1984» как научную фантастику, а не как руководство к действию»?).

Вторая проблема с инвестицией Touchstone заключается в том, что две трети этих 15 миллиардов евро - это кредит. Думается, что здесь ничего уже объяснять не надо. Пока заёмные деньги не будут возвращены, это будет не частный проект Вестербаки, а государственный проект Китайской Народной Республики. Объяснять, чем это грозит, думается, излишне: инфраструктурный «проект века» будет находиться в руках другого государства.

Впрочем, а будет ли мальчик? «Инвесторы из Азии» - словосочетание, к которому нужно относиться с большой осторожностью.

Мы все помним, с каким блес­ком на эстонский рынок зашёл порт Нингбо. Знаем, как Илон Маск блестяще вывел свою Tesla с ненавистной ему биржи с помощью знаменитых инвесторов из Саудовской Аравии. Или нет?

К сожалению, предыдущий абзац – это новости из параллельной Вселенной. Порт Нингбо, несмотря на все пафосные речи, так и не пришёл в Эстонию, а Илон Маск, написав твит о том, что нашёл арабских инвесторов, которые выкупят Tesla с биржи, поимел лишь головную боль и проблемы с надзорными органами биржи.

Культура Азии немного отличается от западной, и иногда восточную вежливость европейцы принимают за чистую монету. В то же время, для китайских, корейских, японс­ких или арабских инвесторов не проблема изобразить (не)поддельный интерес и энтузиазм для того, чтобы больше никогда не вернуться. Поэтому с китайскими деньгами всё как в известном фильме: «Торопиться не надо». Меморандум подписан, будут ли на практике выделены эти 15 миллиардов – ещё неизвестно.

Но всё же мы в этом проекте хотели отметить и один позитивный момент. Посмотрите, насколько проект Вестербаки продвинулся дальше аналогичного государственного. Казалось бы, куда там этому мальчику, продвигавшему птичек на мобильном телефоне, тягаться с государственной машиной! Да и что он вообще понимает в строительстве тоннелей (это вам не Angry Birds - тут думать надо). Однако вера в себя и позитивное мышление уже привели к результатам. «Всё возможно – нужно просто действовать!» - вот что Вестербака говорит (в т.ч. в интервью ДВ) и делает. И это приносит результат. Вот эта часть проекта тоннеля нам очень нравится.