Нестор: усугубляющийся дефицит рабочей силы - не обязательно зло для экономики

Плохая новость заключается в том, что улучшение ситуации в сфере занятости оказалось более скромным, чем ожидалось. Хотя в Эстонии экономический спад был одним из самых незначительных в Европе, падение занятости оказалось одним из самых заметных. Если до кризиса уровень занятости достигал почти 70%, то в 2022 году он быстро упал до 66%. Более явные признаки восстановления занятости начали появляться летом 2021 года, однако последующая динамика скромнее, чем ожидалось. В последнем квартале прошлого года уровень занятости достиг 67,6%, что всего на 0,2% больше, чем в предыдущем квартале. По сравнению с докризисным периодом это означает, что почти 12 000 человек все еще потеряны для рынка труда.

Осознание того, что на рынке труда все еще существует пробел, и что 12 000 человек, возможно, могли бы быть вновь трудоустроены при наличии соответствующих условий, может стать хорошей новостью для предпринимательского сектора, страдающего от нехватки рабочей силы.

По данным январского рыночного опроса, потребности предприятий в рабочей силе стали чуть менее критичными, чем в декабре, однако по-прежнему очень высоки. Особенно большой дефицит рабочей силы испытывают промышленный и строительный секторы. Спрос на рабочую силу в промышленности остается близким к историческим максимумам, а строительные компании не нанимали персонал так охотно уже лет десять. Кроме того, два месяца подряд оценка предприятий розничной торговли необходимости найма дополнительной рабочей силы была очень высокой по сравнению с обычной ситуацией.

Последнее, возможно, также связано с появлением новых игроков на эстонском рынке розничной торговли. В январе, по крайней мере, согласно данным рыночного опроса, сектор услуг был несколько более сдержан в своих планах по найму персонала, хотя компаний, желающих нанять новых сотрудников, хватает и там.

Однако смелые планы предприятий в области найма персонала, скорее всего, окажутся излишне оптимистичными. Анекдотические истории о неудачных конкурсах по набору персонала идут рука об руку с постоянно растущим числом вакансий, которое в конце прошлого года, очевидно, уже достигло докризисного рекорда. Для предприятий, переживающих кризис рабочей силы, по сути, есть три варианта - нанимать людей, не обладающих соответствующими навыками (или нужным отношением), переманивать работников у конкурентов за значительно более высокую зарплату или ввозить работников из-за рубежа. Ни один из них не является дешевым или удобным.

Размышляя о том, какие группы населения имеют наибольший потенциал для найма, стоит снова углубиться в статистику. Например, одной из потенциальных групп, не вполне вовлеченных в занятость на рынке труда, являются женщины неэстонской национальности, уровень занятости которых почти на 10% ниже, чем среди эстонских женщин. Также представляется неизбежным повышение роли работодателей в подготовке рабочей силы. Трудовые отношения стали короче, и даже для самых простых профессий уже нереально ожидать, что профессионально-технические училища смогут покрыть все потребности в обучении - особенно в свете нехватки молодых учащихся.

Перекупка работников, как правило, является дорогостоящим мероприятием - мало кто перейдет к другому работодателю ради повышения зарплаты на несколько процентов. Так что этот вариант остается инструментом для поиска специалистов, крайне необходимых компании, а не для массового найма. Если вам все же нужно 100 продавцов, то платить им на 20% выше рыночной ставки, скорее всего, не получится. Что касается найма иностранных рабочих, то до сих пор этот вариант является сложным, по крайней мере, что касается выходцев из третьих стран. Среди препятствий здесь ежегодная квота на въезд, требование высокой заработной платы и, наконец, короткий период, в течение которого временные работники могут находиться в Эстонии. Тот факт, что строгие ограничения сейчас начинают пересматриваться, является естественным ходом вещей и признаком богатой страны. Главное, чтобы в один прекрасный день за счет этого не начали субсидировать неустойчивые бизнес-модели.