Эстонию тянет к диктатуре

"С удивлением прочитал, что некогда руководитель Муниципальной полиции, а ныне – народный избранник Индрек Таранд как-то неправильно припарковал свою машину", - пишет Аарне Рубэн в delfi.ee.

Но так как и в отношении Таранда действует Закон о защите личностных данных, то их ни в коем случае нельзя оглашать, особенно во время, когда у гражданина есть право обжалования гражданского производства в суде.

Я не слышал, чтобы институт правопорядка доносил до общественности имена людей, припарковавших неправильно свои автомобили, пишет Рубэн. Может быть, давно, в советские времена, имена автобусных «зайцев» печатали в газете. Но это не действует в демократическом обществе. Почему имена других неправильно припарковавшихся не доносят до общественности, а про Таранда сразу написали?

Диктатура начинается в тот момент, когда к одному гражданину относятся иначе, чем ко всем остальным.

Диктатура начинается с того, что к одному гражданину относятся иначе, чем к другому. Тема равенства перед законом уже успела набить оскомину. Например, в старой доброй Англии метафорой этого является Джон Булл: что хорошо Джону Буллу, то хорошо для каждого гражданина.

В пьесе «Человек» (“Everyman”), которая игралась на лондонских подмостках в XV веке, прямо говорится: перед законом и смертью все равны. Смерть не принимает подношений других граждан, но если приходит Everyman, то Смерть рассыпается в любезностях.

То же происходит и с Законом, который требует, чтобы все стояли по стойке смирно. Если про небольшое нарушение Таранда сразу же напечатали в газете, то почему умолчали о нарушениях других людей?

Муниципльная полиция – орган диктатуры. Требуя исполнения законов, они сами их нарушают.

В Эстонии большая тяга к тоталитаризму. Аппарат власти уже не может уследить, кого и каким образом он карает.

Autor: dv.ee Istsenko Olga