С больной головы

А в чём неправда? Согласно Закону о банкротстве, должник является неплатёжеспособным, если он не в состоянии удовлетворить требования кредиторов и несостоятельность не является временной. Должник неплатёжеспособен и в случае, если его имущества недостаточно для покрытия обязательств. ЕА 7 (!) лет подряд убыточна, а местами катастрофически убыточна. Распроданы все ценные активы – недвижимость, пакеты акций. При таких показателях ЕА точно не получила бы кредит в банке, будь она частным предприятием, но государство помогает. В прошлом году ЕА закрыла очевидный недостаток оборотных средств продажей недвижимости Таллиннскому аэропорту за 7,5 млн. евро. Поскольку покупатель – компания государственная, то данная операция – это не просто сделка с аффилированным лицом. Это очень похоже на очередной транш помощи от государства. Той самой помощи, которая запрещена в ЕС и которую расследует Еврокомиссия. Деньги-то, как ни крути, снова государственные.

Последняя обнародованная отчётность ЕА за III кв. 2013 года показывает, что у предприятия была гигантская дыра в балансе – «минус 20 млн.» в строке «собственный капитал» при общем объёме баланса в 70 млн. евро. При этом заметим, прибылью пока даже не пахнет, несмотря на все победные пресс-релизы. Обещания выйти в прибыль - это обещания. 

Руководитель предприятия несёт ответственность, если не подаёт суду своевременно заявление о банкротстве. В случае с управленцами ЕА речь о такой ответственности не идёт, очевидно. Как можно, ведь ЕА спасает нас от превращения в глухомань! Это как же нужно бояться банкротства, чтобы идти на операции, с очень большой вероятностью подпадающие под прямой запрет норм ЕС?! Возможно, в своё время ЕА помог бы хороший план санации, но на наш вопрос, почему не инициируется процедура санации ЕА, нам даже не ответили. Не нашего ума дело, дорогая общественность.

А может, банкротство страшит чиновников совсем не потому, что не будет авиасообщения? На коммерчески выгодные линии всегда будут желающие, а на невыгодные линии и не нужны государственные вложения.  Может, проблема в том, что банкротство – это окончание периода полной конфиденциальности финансовой документации компании? Банкротство - это право доступа к ней управляющего, суда и кредиторов. Одному богу известно, что они там найдут, но, похоже, кому-то очень не хочется, чтобы посторонние стали совать нос в эти документы. Вот и работают насос на закачивание денег и PR-кампания - по защите «чести, достоинства». 

Да, это спекуляции. Благо, жанр «мнение» это позволяет. Правы мы или ошибаемся, помог бы выяснить старый добрый ­аудит. Независимый. Пока нас убеждают, что дела у ЕА всё лучше, а проблемы у EA появились только от того, что Пало позволила себе необдуманные высказывания. Убытки в 46 млн. в год не были губительными, а 65 тыс., якобы недополученные из-за её слов, сломали спину верблюда.

Господа, не надо перекладывать с больной головы на здоровую: за пять лет «высококвалифицированные специалисты» превратили ЕА из компании «приболевшей», но с хорошим потенциалом, в «инвалида». По нашему скромному убеждению, если менеджмент госкомпании не в состоянии удержать её на плаву в рамках требований, установленных законом для частных предприятий, а нуждается в особом правовом режиме и в неограниченном доступе к государственной казне «для поддержания штанов», то очевидно, что проблема именно в менеджменте, а не в тех, кто называет вещи своими именами.