Тумана в деле Кохвера стало не меньше, а больше

Не стану прибегать к распространённому у нас выражению «судебный фарс», но суд был разыгран как по нотам – прокурор потребовал 16 лет, суд, с позволения сказать, «смягчил» наказание до 15 лет. Поскольку делом занималась ФСБ, а не Следственный комитет, то процессу был придан статус «совершенно секретно», и никаких деталей общественность не знает и едва ли узнает. В результате вся предшествовавшая и последующая «борьба за Кохвера» носит отчётливо выраженный политический, а не юридический характер и сводится к заявлениям и требованиям о его немедленном освобождении. В этом смысле чрезвычайно показательно то, что сказала на пресс-конференции посетившая в понедельник Таллинн высокий представитель ЕС по иностранным делам и вопросам безопасности Федерика Могерини: «Как вы очень хорошо знаете, Европейский Союз, естественно, не может предпринять конкретные шаги по возвращению Эстона Кохвера. Видимо, никто этого и не предполагает».

Именно поэтому многочисленные филиппики из уст политиков и в СМИ по поводу бездействия властей, ничего, якобы, реального не предпринимающих, лишены, видимо, большого (и реального же) смысла. Не говоря уже о разных предложениях по «размену», в т.ч., например, и богатую мысль утратившего, похоже, всякое ощущение всё той же реальности Тийта Маде немедленно арестовать кого-то из местной пророссийской «пятой колонны». Иными словами, взять заложников. Есть, однако, наверняка и другие причины, вынуждающие правительство ограничиваться (публично, конечно) громкими заявлениями. И идея об обмене тут вовсе не лишена смысла.Казалось бы, все попытки доказать невиновность Кохвера в инкриминированных ему преступлениях разбились о заявление его первого адвоката Марка Фейгина, объяснившего причины того, почему он и Николай Полозов были вынуждены отказаться от защиты эстонского разведчика: тот, по его словам, признал себя виновным и пошёл на сделку с ФСБ. Небезызвестное информагентство Regnum эту новость радостно подхватило и развернуло в своём стиле: мол, финита, шпион во всём сознался и даст показания по поводу причастности эстонских властей к контрабанде. Последнее оставим на совести агентства, но вопрос о причинах признания всё равно встаёт. И тут можно предположить, что существует какая-то договорённость об обмене Кохвера на кого-то нужного России (не обязательно задержанного в Эстонии). В таком случае становятся понятным и полное засекречивание дела, и «бездействие» эстонского правительства, и, в конце концов, спокойствие, с каким Кохвер воспринял объявленный ему приговор. Всё это, разумеется, не проясняет никаких деталей, а, напротив, нагоняет ещё больше тумана. Например, на чьей же территории всё-таки задержали Кохвера. Стоит обратить внимание на мнение известного российского военного аналитика Павла Фельгенгауэра, считающего, что Кохвер не та фигура, задержанием которого занимались бы год назад центральные органы ФСБ. Это, по его оценке, дело рук местного управления ФСБ, которому он чем-то досадил. Это мнение, тоже не проясняющее место задержания, всё же косвенно работает на эстонскую версию и на предположение, что Кохвер помешал местным крышевать контрабанду. Но тогда следует предположить, что и шумиху, после которой отступать было уже некуда, подняли «местные товарищи», а затем Москва всё, наоборот, засекретила.

Так или иначе, но, как я уже в своё время писал, все самые важные события, тайные или явные, должны произойти не до, а после суда.