Уступим ли мы в промышленности также и Литве?

В целом картина за восемь месяцев 2018 года если не хорошая, то по крайней мере удовлетворительная. По сравнению с тем же периодом прошлого года объем производства в промышленности увеличился почти на 4,5%, при этом в обрабатывающей промышленности – на 4%. Помимо обрабатывающей промышленности значительный вклад внесли также электро- и теплоснабжение, объем производства в которых вырос почти на 10%. Рост в нынешнем году обрабатывающей промышленности в значительной степени был достигнут благодаря уже упомянутой выше электронной промышленности, которой, похоже, удалось преодолеть длительный спад. Если как в 2016, так и в 2017 годах объем производства электронной промышленности демонстрировал существенное снижение, то за восемь месяцев нынешнего года удалось нарастить объемы более чем на 20%. Вклад других отраслей в рост объемов промышленной продукции оставался значительно более скромным. Несомненно, стоит отметить деревообрабатывающую промышленность, объем производства в которой в нынешнем году вырос почти на 5%. Еще в прошлом году рост объемов продукции в этой отрасли составлял в среднем 8%, однако можно порадоваться и тому, что последствия замедления рынка строительства жилья в Швеции оказались не столь серьезными. Довольно ощутимый вклад внес и относительно небольшой сектор производства топливных масел, объем производства которого за восемь месяцев текущего года увеличился даже на треть. Сектор оказался в выигрыше не только благодаря увеличению объемов, но и за счет роста цен на топливо на мировом рынке. Среди других секторов заслуживают упоминания производство транспортных средств, где рост составил 12%, и производство других машин и оборудования, увеличившее объемы на 15%.

В подавляющем большинстве малых промышленных секторов объем производства в течение нынешнего года уменьшался. Среди крупных отраслей объем производства более чем на 6% снизился в мебельной промышленности и на 3% в производстве электрооборудования. Также существенный спад продемонстрировали производство напитков и текстильная промышленность, где снижение объемов составило, соответственно, 14% и 9%.

Страной, которая в обсуждениях, касающихся эстонской экономики, привлекает все больше внимания, является Литва. Если эстонцы более склонны сравнивать себя не с соседними странами Балтии, а с более процветающими северными странами, то быстрый рост экономики Литвы в последние годы вызвал определенное оживление. При сравнении различных экономических показателей наибольшее внимание привлекла высокая позиция Литвы в таблице, отражающий ВВП на душу населения, скорректированный с учетом стоимости жизни. Некоторые аналитики, впрочем, сомневаются в том, насколько последние статистические данные соответствуют реальному положению дел, учитывая значительно более высокий уровень заработной платы в Эстонии.

Другой важный показатель, по которому мы уступаем Литве, – это производительность обрабатывающей промышленности. Хотя последние сопоставляемые данные и относятся к 2016 году, очевидно, что вследствие медленного роста производительности ситуация едва ли изменилась. Если в Эстонии на одного работника создавалось 25 000 евро добавленной стоимости – это сумма прибыли и зарплат, то в Литве – целых 31 000 евро. Разница составляет 25%! Правда, приходится признать, что эти цифры вызывают определенные сомнения. Прежде всего именно потому, что Эстония уступает Литве по производительности в подавляющем большинстве отраслей промышленности. Немногие сферы деятельности, в которых Эстония по добавленной стоимости значительно опережает Литву, – это производство прицепов и транспортных средств, а также машин и оборудования. В то же время, например, в электронной и оптической промышленности, а также в резиновой и пластмассовой промышленности производительность литовских промышленных предприятий превышает соответствующий показатель Эстонии более чем в два раза, а в химической промышленности – даже в три раза.

График 2. Добавленная стоимость на одного работника в обрабатывающей промышленности Эстонии и Литвы, 2016 г., тыс. евро.

Если статистические данные о добавленной стоимости в двух странах рассчитываются по единым меркам, то подобное отставание представляется неожиданным, порождая вопрос: каким образом литовская промышленность может быть настолько более производительной, чем эстонская? Хотя проверка следующей гипотезы и требует научного анализа измерений, одно из возможных объяснений могло бы состоять в том, что в Эстонии больше удельный вес предприятий, принадлежащих иностранцам, вследствие чего местные производители действуют в очень узком сегменте цепочки создания ценности и используют низкие трансфертные цены при экспорте продуктов.

Оглядываясь назад, большинство согласится, что после восстановления независимости Эстония встала на ноги быстрее Литвы. Довольно быстро удалось привлечь сюда большое количество инвесторов, преимущественно из северных стран, которые нашли здесь благоприятную почву для производства благодаря низким зарплатам, относительно высокому уровню образования и географической близости. К настоящему времени целых 30% промышленных предприятий Эстонии с количеством работников более 20 находятся в иностранной собственности. Провести соответствующее сравнение с Литвой ввиду различий в сборе данных, к сожалению, невозможно, однако можно предположить, что в Литве действует больше производственных предприятий, основанных на отечественном капитале, и они соответственно по чисто практическим причинам контролируют и большую часть цепочки создания ценности своей продукции, занимаясь помимо собственно производства также разработкой, маркетингом, продажей и т.п. Многие производственные предприятия Эстонии, находящиеся в иностранной собственности, по сути являются, скорее, цехами, на которых осуществляется только производство. Иностранным предприятиям также может быть неразумно показывать прибыль в Эстонии, поскольку капитал необходим в другом месте, а минимальные трансфертные цены используются для операций между дочерними и материнскими компаниями. Приведенное рассуждение могло бы объяснить, например, большую разницу добавленной стоимости в электронной и оптической промышленности.

Вышесказанное, безусловно, не стоит воспринимать как критику иностранных предприятий – благодаря их своевременному появлению получаемая нами зарплата в абсолютных суммах на треть выше, чем в Литве. Прежде всего, более высокая производительность Литвы, кажется, ведет и к более высоким прибылям: если в прошлом году доля прибылей в ВВП составила в Эстонии 39%, то в Литве – 46%. В то же время трудозатраты составили свыше 48% от ВВП Эстонии, а в Литве – менее 44%. В то же время в долгосрочной перспективе, безусловно, важно, чтобы местные предприятия могли покрывать большую часть цепочки создания ценности продукта и оставлять большую часть доходов от продажи продукции на родине.