Эльконд Либман: нормальная логика и «внутреннее убеждение»

Когда в марте 2014 года Ангела Меркель сказала Бараку Обаме о том, что, по ее мнению, президент России Владимир Путин живет в своей собственной реальности, в мире согласно покивали, но все же приняли эти слова не более, чем за некую фигуру речи. Меркель - самая, пожалуй, частая в ту пору политическая собеседница Путина - не очень старалась развить свое высказывание, и сегодня мир расплачивается за проявленную легкомысленность.

Практически все аналитики, политологи, политические обозреватели (включая, разумеется, и вашего покорного слугу), рассуждая о возможных и вероятных действиях Владимира Путина, свою задачу провалили. Потому что анализ основывали на логических построениях, допуская при этом, конечно, что Путин мыслит в категориях прошлого и позапрошлого веков, но именно в категориях тех же геополитики и realpolitik, что позволяет предположить его возможные, более или менее возможные и более или менее невозможные шаги с точки зрения политического профита.

Оказалось, однако, что мысль российского президента движется совершенно другими путями. Решения он принимает, согласно своему «внутреннему убеждению» и исключительно сам. Ярким образчиком стало то самое приснопамятное совещание Совбеза РФ, которое было призвано показать, как челядь якобы уговаривала вождя, а вождь раздумывал и не смог при этом отказать себе в удовольствии поизгаляться над тем, как один из челядинцев все не попадал в нужный ответ и под конец уже просто блеял нечто невразумительное.

Россия назвала вторжение в Украину «военной спецоперацией». И вот это как раз понятно, учитывая выучку подполковника КГБ Владимира Путина. Давно уже замечено, что российский президент все, что бы ни происходило вокруг, рассматривает как спецоперации, и если это не его собственные спецоперации, то они организованы врагом. Приводить примеры, пожалуй, будет лишним, но Украина - один из них, ставший главным.

Любая спецоперация требует, понятное дело, подготовительной работы, заметания следов, отвлечения внимания и т.д. Все то вранье на голубом глазу, объявление черного белым и наоборот, с чем за последние годы, а особенно месяцы, недели и дни столкнулся мир - это всего лишь необходимые элементы подготовки спецоперации. Определить вероятную последовательность событий в таких условиях весьма трудно, а поскольку все решения рождаются в голове одного человека, то отследить очередной зигзаг путинской мысли и вовсе невозможно.

Но и это еще не все. Путинское имманентное «чувство должного» зиждется на идущих из прошлого обидах и комплексах. Не будучи психологом, не возьмусь утверждать, что Владимир Владимирович страдает личным комплексом неполноценности, хотя его совсем еще недавно подчеркивавшийся мачизм, его вербальная брутальность, язык его тела говорят как раз в пользу такого предположения. Когда ему в руки нежданно-негаданно упала огромная и неустроенная страна, он, похоже, поначалу точно не знал, что и как делать, и отсюда его недолгие порывы в сторону либерализма.

Но опыт спецслужбистской корпоративности и общения с криминальным миром Петербурга позволили ему довольно быстро освоиться с новой ролью и начать получать удовольствие от положения «раба на галерах», о которого он не намерен отказываться и два десятилетия спустя. Будучи же явно злопамятным, он обид не забывал и не прощал. Обид же накопилось немало, и главным обидчиком - чаще невольно, но порой и вполне сознательно - становился Запад.

Стремление же туда, в объятия «коллективного Запада» бывших составных частей российской/советской империи оказалось для человека, объявившего распад СССР самой большой геополитической катастрофой 20 века, и заместившего личные комплексы большим «комплексом утерянного величия», огромной личной обидой. И Украина, опять же в силу своеобразного мировоззрения Путина, его «внутреннего убеждения», стала самым больным зубом.

Поэтому более-менее ясна цель «спецоперации». Объявленные Россией «демилитаризация» и «денацификация» означают на деле военную капитуляцию Украины и ликвидацию (вплоть до физической) ее нынешней государственной власти с заменой ее своей марионеточной и превращением Украины в протекторат РФ.

Но в каких масштабах и границах? Куда двинется стратегическая мысль самодержавного президента России, а вслед за ней – российские войска? Этого сейчас не возьмется предсказать ни один аналитик. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков едва успел отключить микрофон, сообщив о согласии начать в ответ на призыв Владимира Зеленского переговоры, как пришлось в воздухе переобуваться после того, как Путин прямым текстом призвал украинских военных совершить военный переворот и взять власть в свои руки, потому что вряд ли получится договорится с «шайкой наркоманов и неонацистов». Это очередной отвлекающий элемент «спецоперации»?

Запад вводит «жесточайшие санкции», но, увы, они человека, решившегося на игру ва-банк, вряд ли уже остановят. Может, такие глобальные санкции могли бы остановить в 2008 году после вторжения в Грузию или в 2014 году после аннексии Крыма. Сегодня же остается надеяться только на то, что «внутреннее убеждение» Владимира Владимировича скажет ему: «Стоп!»