Зашев: эстонские политики делают все возможное, чтобы вести бизнес было почти невозможно

Внутренний рынок небольшой – всех жителей страны меньше, чем население одной только среднестатистической европейской столицы. Причем 20% населения находится за чертой бедности. Вся экономика страны составляет 0,03% мировой экономики. Стоит добавить, что Эстония к тому же оказалась в ловушке стран с средними доходами: если упростить, то у нас слишком дорогая рабочая сила, чтобы шить трусы, но слишком неквалифицированная, чтобы производить и экспортировать высокотехнологическую продукцию. Если рядом и был большой рынок, Россия, то фашизация страны и ее нападение на Украину сделали этот фактор скорее негативным.

Но на этом не зависящие от нас ограничения заканчиваются. Дальше придется рассказать инвесторам, как эстонские политики и власть делают все возможное, чтобы делать бизнес было даже сложнее, если не сказать невозможно. Вот несколько примеров:

Я не знаю, какие стратегические идеи и цели занимают умы тех, кто формирует эстонскую энергетическую политику, – зато я знаю, что 14 ноября электричество на бирже в Эстонии стоило в 57 раз дороже, чем в Финляндии. И могу себе представить, что сложно объяснить инвестору, почему они должны разместить свои энергоемкие сервера или производство в Эстонии, а не в той же Финляндии. Причем проблема цены на электроэнергию - отнюдь не недельной давности. Проблема есть, а действий нет. Бизнес проглотит. Домохозяйства тоже. Но не всем плохо: госкомпания Eesti Energia получила во втором квартале 2024 года чистую прибыль в размере 109 млн евро при объеме продаж 415 млн евро. С такими ценами быть прибыльными – наверное, нелегкая задача?..

Ее почти нет. Инвесторам ведь не нужен хоть кто-то - нужны квалифицированные и мотивированные люди. В ноябре 2024-го безработица в Эстонии составляет 6,9% от экономически активного населения (47 624 человек). Наиболее высокий уровень безработицы по-прежнему в Ида-Вирумаа, где он равен 12,2% (7013 человек). Но, обратите внимание, в приватных разговорах с представителями растущих предприятий Ида-Вирумаа я не раз слышал, что «среди бывших энергетиков сотрудников не найти: у них отсутствие квалификации и мотивации сочетается с неоправданно высокими ожиданиями». Тогда кто будет работать на будущих фабриках и предприятиях, в которые инвесторы должны вложить деньги?

Причем в последние годы правительство Эстонии активно финансирует программы переподготовки и повышения квалификации. На их реализацию выделены значительные суммы, но отсутствует система, которая ясно понимает свои KPI – не количество курсов, участников и инициатив, а количество реально трудоустроенных в результате обучения. А их мало!

К тому же, на рынке и без того малочисленной рабочей силы активно участвует и Языковой департамент. У него ведь свои KPI и, по его мнению, разносчики еды и многие другие не могут так просто рассекать на своих велосипедах без знания эстонского языка.

А что по поводу других, более квалифицированных специальностей? Ведь вся Европа стареет, и нам всем нужны работники. Там тоже нелегко. Работодатели в Эстонии часто выражают неудовлетворенность по поводу сложности получить разрешение на работу для иностранных работников. Основные претензии касаются бюрократической нагрузки, затягивания процессов и ограничений, которые не позволяют компаниям гибко нанимать иностранцев на временной или проектной основе.

Допустим, наш инвестор не испугался цен на электроэнергию и как-то нашел работников. Он готов переплачивать за электричество и оплатить курсы эстонского языка - такая дополнительная нагрузка ничто в сравнении с привилегией выйти на столь большой и значимый рынок! Но нужно ведь и открыть банковские счета, а тут есть некая невидимая и значимая проблема.

Банки, отстиравшие немалое количество миллиардов, теперь по велению регулятора (а где он был, пока шла стирка?) боятся и очень, очень нехотя открывают банковские счета фирм, в структуре собственности которых есть иностранцы, даже если они из стран ЕС. А если они еще иммигранты из России или Республики Беларусь (а эти страны покинуло по политическим причинам почти 2 миллиона человек, многие из которых предприниматели), то шансы почти нулевые. Причем делается это неявно и с бюрократическими аргументами, к которым не придраться.

Даже если в октябре инфляция упала до 4,08%, то она по-прежнему очень высока в сравнении с ЕС. Нашим будущим работникам можем порекомендовать ходить в супермаркет в Хельсинки: там им будет дешевле. В последние годы налоговая нагрузка на предпринимателей в Эстонии тоже увеличивается. Налог с оборота вырос с 20% до 22%. Также повысились минимальные обязательства по социальным налогам для работодателей — ставка для расчета социального налога увеличилась с 654 евро до 725 евро в месяц. Отменены и некоторые налоговые льготы, например, вычеты по доходам для детей и супругов.

В итоге, кажется, что на данный момент имидж «маленькой, открытой экономики» верен только в первой своей части. В Эстонии образца 2024 года не очень легко делать бизнес, и в многом это обусловлено решениями эстонских политиков.

Тешиться мыслями, что в Германии или Финляндии даже хуже и/или цепляться за увядшие лавры электронного правительства непродуктивно и даже смешно. Германия, несмотря на все свои проблемы, - одновременно и огромный рынок, и огромный экспортер. Маленькая Финляндия дает миру каждый третий судовой двигатель, а каждая вторая машина для производства бумаги, каждый пятый лифт, почти 20% мирового рынка телекоммуникационного оборудования для операторов фиксированной и мобильной связи принадлежит финской NSN. И это только вершина айсберга. А, и да – электронное правительство в Финляндии, может, и не столько трубит о своих успехах, но работает столь же хорошо.