В чем смысл эстонского государства?

Над вопросом о том, в чем заключается смысл эстонского государства, сломает голову не одно поколение историков и политиков, потому что смысл эстонского государства сегодня отличается от смысла всегда. В нормальном государстве сегодня не должно находиться в противоречии с всегда — иначе возникает феномен, который хорошо известен по советским временам: видим не то, что слышим, говорим не то, что думаем, по отдельности – все против, а вместе – все за и т.д.

И вот пример, приличествующий случаю. Ведомство, занимающееся интеграцией русскоязычного населения, размещает рекламу, в которой говорится: «Развяжите язык! Язык прокормит! Интеграция сделает вас сободными и конкурентоспособными». Разумеется, имеется ввиду, эстонский язык. Однако вот какой опыт приобретают люди, успешно «развязавшие язык».

«Я имела несчастье выучить «язык страны проживания» в совершенстве и потому не только слышала, но и поняла шутки главы правительства по поводу того, что на Тынисмяги «похоронены то ли пьяные мародеры, задавленные пьяным танкистом, то ли трезвые, задавленные пьяным». (…) За 15 лет интеграции язык титульной нации освоили по меньшей мере 100 тысяч инородцев, каждый из которых по мере совершенствования своего эстонского узнает много нового и интересного о том, как к нему на самом деле относится так называемое коренное население», — рассказывает о своем опыте интеграции в эстонское общество публицист Яна Литвинова.

В позиции Рейна Ланга есть одно очень слабое место: премьер Ансип старательно открещивался от того, что у правительства изначально был план ликвидации монумента на холме Тынисмяги уже в ночь на 27 апреля. Если допустить, что государственная прокуратура, а вместе с ней и другие органы – парламент, правительство, МВД, Охранная полиция, Спасательный департамент, и т.д. — располагали сведениями о том, что 9 мая готовится государственный переворот, то логично предположить, что были приняты адекватные меры противодействия. Таким образом, события 26-28 апреля — это «встречный план» Кабмина Эстонии. Именно в эти дни правительство спровоцировало заговорщиков выйти на улицы города, когда заговор еще не успел дозреть, чтобы схватить «главарей» и до смерти напугать прочих. Вот как сам Рейн Ланг оценивает упреждающие государственный переворот 9-го мая события: «Значительная часть организаторов и ключевых лиц к этому времени уже были за решеткой или признаны подозреваемыми».

Возникает вопрос: почему нельзя было своевременно информировать общество об угрозе государственного переворота? Почему Андрус Ансип так старательно убеждал эстонцев не выходить на улицу в дни «бронзового кризиса»? Кто должен был стать «бронзовым диктатором» Эстонии? Вопросы останутся без ответов, потому что Ансип тупо повторяет, что правительство все сделало правильно. Означает ли это, что министр юстиции выболтал важный государтвенный секрет? Если министры выбалтывают государственные секреты предпринимателям из провинциального городка, то какие могут быть претензии к премьеру?

Арестованный по подозрению в подготовке массовых беспорядков Дмитрий Линтер, из которого сейчас старательно лепят главного заговорщика, в наполеоны едва ли годится. Даже министр юстиции затруднился назвать предполагаемого диктатора Эстонии, если бы «путч 9-го мая» удался. Впрочем, для этой роли есть очень удобная персона – председатель Центристской партии Эстонии, мэр Таллина Эдгар Сависаар, заигрывающий с партией «Единая Россия». И Ланг точно знал, что его станут подозревать в первую очередь. А зря. Сависаар – политик, но не идиот, авантюрист, конечно, но не самоубийца. Устраивать государственный переворот в стране, которая является членом Европейского союза и НАТО, — значит обречь себя на такое количество качественных неприятностей, которое не компенсирует никакая Россия, даже «Единая».

«Теория заговора 9-го мая», изложенная Рейном Лангом, всего лишь интерпретирует действия известного общественного «Комитета 9-го мая», который был создан исключительно в противовес антиконституционным действиям правительства. Не правда ли, лояльность по отношению к конституции весьма далека от попыток государственного переворота? Стремление выдать желаемое (попытку государственного переворота) за действительное (протест против нарушения гражданских прав) видетельствует о неустойчивости министров. Без всякого сомнения, стихийный протест, спровоцированный безнравственными действиями правительства, — гораздо более значимое по смыслу событие, нежели мифическая попытка государственного переворота. А причину этого протеста легко увидеть в откровенных словах экс-министра обороны Эстонии Юргена Лиги: «Смысл эстонского государства — не в том, чтобы сохранить русский образ жизни, язык и культуру. В каком-нибудь другом государстве — может быть. Но в Эстонии это не может происходить за счет эстонского языка, культуры и образа жизни», пишет Михаил Петров.