OMX Baltic−0,33%317
OMX Riga−0,44%934,4
OMX Tallinn−0,49%2 069,03
OMX Vilnius0,65%1 409,65
S&P 500−0,06%6 940,01
DOW 30−0,17%49 359,33
Nasdaq −0,06%23 515,39
FTSE 100−0,1%10 225,49
Nikkei 225−0,65%53 583,57
CMC Crypto 2000,00%0,00
USD/EUR0,00%0,86
GBP/EUR0,00%1,15
EUR/RUB0,00%90,55

OMX Baltic−0,33%317
OMX Riga−0,44%934,4
OMX Tallinn−0,49%2 069,03
OMX Vilnius0,65%1 409,65
S&P 500−0,06%6 940,01
DOW 30−0,17%49 359,33
Nasdaq −0,06%23 515,39
FTSE 100−0,1%10 225,49
Nikkei 225−0,65%53 583,57
CMC Crypto 2000,00%0,00
USD/EUR0,00%0,86
GBP/EUR0,00%1,15
EUR/RUB0,00%90,55

13.06.07, 17:31

Внимание! Этой статье более 5 лет, и она находится в цифировом архиве издания. Издание не обновляет и не модифицирует архивированный контент, поэтому может иметь смысл ознакомиться с более поздними источниками.

The Wall Street Journal: еда или национальная идентитет

Салака, преследовавшаяся при советской власти, побеждает конкурентов. Станут ли ее есть эстонцы, задается таким вопросом корреспондент ведущего американского журнала The Wall Street Journal.

Обретя в 1991 г. независимость от огромного русского соседа, эта балтийская страна приступила к формированию постсоветской национальной идентичности. В последнее время потребность в ней стала еще более насущной в связи с новыми угрозами со стороны Москвы, в том числе, беспорядками, устроенными здесь сторонниками Кремля, утверждает The Wall Street Journal.

Как утверждает издание, частью национальной идентичности эстонцев является салака: «После эмоциональных споров, интернет-опросов, обвинений в фальсификациях и парламентских дебатов Эстония несколько месяцев назад провозгласла маленькую маслянист рыбку национальным символом».

Салака стала национальным символом Эстонии наряду с васильком и ласточкой, выбранных в годы «холодной войны» в качестве «скромного выражения национальной идентичности перед лицом советской гегемонии».

Статья продолжается после рекламы

«Еда имеет политическое измерение», - объясняет Руве Шанк, сотрудник эстонского министерства сельского хозяйства, вспоминая, как в советские времена рецепты, а также их названия должны были проходить утверждение в Москве.