Происходящее лишает аса журналистских расследований азарта

К середине 90-х годов ты сделался в российской журналистике первым номером в криминальной тематике. Как позиционируешь себя сегодня?

Прежде всего – как руководителя крупного холдинга. Я уже не могу сказать, что занимаюсь тем, чем занимается журналист, специализирующийся на криминальной теме. Правда, безусловным лидером в ней стало созданное мною и моими компаньонами Агентство журналистских расследований (АЖУР). В нем работает около 150 человек. Это – шесть крупных СМИ, в том числе интернет-газета «Фонтанка.ру» - наверно, самая успешная, суперрентабельная и продвинутая на Северо-Западе России.

Если говорить о преступности, то самые большие деньги ходят сегодня в сфере экономической?

Думаю, нет. Наркотики – это все же не совсем экономическая преступность. Это сейчас самая объемная, связанная с миром криминалитета проблема и для России, и для Европы в целом. Если раньше оргпреступность старалась избегать этого бизнеса, то теперь она активно туда вовлекается, потому что ей не оставляют других ниш. Хотя наркотиками занимаются и милиция, и полиция. Наркотрафик практически невозможен без прикрытия силовых структур. Даже в такой благополучной стране, как Финляндия.

Подряды, которые отдают своим, такое тоже часто бывает. Причем не только в силу какой-то коррумпированности России, но и в силу, можно сказать, производственной необходимости. Чтобы в России бизнес шел быстро и качественно, надо знать людей, которые выполняют работу. Иначе можно нарваться на проблемы.

В свете этого эстонскому бизнесу вообще нечего делать в России?

Почему же? Просто надо нарабатывать связи, заводить знакомства, становиться своими ребятами, рассказывать анекдоты про горячих эстонских парней, пить пиво, водку и т.д. И тогда что-то получится. Россия – страна непредсказуемых рисков. Впрочем, оказалось, что и Америка. Что касается Прибалтики, то по ней кризис ударил, как я понимаю, значительно сильнее, чем по России. У нас финансовые институты были развиты гораздо слабее, чем в цивилизованных странах, поэтому «скосило» меньше.

А эстонские бизнесмены забывают вторую часть предложения о непредсказуемых рисках: Россия еще и страна непредсказуемых прибылей. Большие риски – большие прибыли.

Что сегодня происходит в российской расследовательской журналистике?

Ее как постоянного течения не существует. На месте полноводной реки – цепочка озер, водоемчиков, которые сейчас есть, а завтра их нет. Расследование – самое трудоемкое направление журналистской работы, поэтому и в силу кризиса, и в силу выживаемости изданий очень немногие могут себе позволить, чтобы у них серьезно работал журналист-расследователь. Да и сами журналисты в силу экономических обстоятельств, в силу затюканности жизнью не очень способны на сверхусилия. Другое дело, что методику и элементы расследования используют в самых разных журналистских жанрах.

Широко распространенное в Эстонии мнение, которое поддерживается эстонскими СМИ, - в России нет свободы слова, поэтому ни о какой нормальной прессе речи быть не может.

Эстонские СМИ могут считать все, что им нравится. Это очень спорный вопрос, с точки зрения терминологии. Я вообще убежден, что абсолютной свободы слова не существует нигде в мире. Это хорошо показали события, связанные с войной в Осетии, которые освещались очень предвзято с обеих сторон. Западный мир не показал нам, плохим россиянам, что такое хорошо. Мы увидели, что там точно так же отрабатываются госзаказы или демонстрируется заурядный непрофессионализм. Так что, их журналистская работа – не козырная карта в споре о свободе слова.

Что касается России, то у нас представлена достаточно внушительная палитра мнений. Такого спектра, как хотелось бы, наверно, нет на основных телеканалах, но ведь есть газеты, Интернет, да и такое телевидение, где любой, кто хочет, может увидеть и услышать альтернативную точку зрения по любому вопросу. И никто за это преследовать не будет.

Как складываются твои отношения с властью?

По-разному. Если говорить о нашем губернаторе Валентине Матвиенко, у нас были очень разные периоды в отношениях. Но я ее уважаю и отношусь с симпатией. Она редкий человек из серьезной обоймы власти, который способен, например, позвонить и извиниться за то, что погорячился.

В 2003 году тебя наградили медалью «За боевое содружество». За что?

За то, что мы нашли, раскрыли и передали уголовному розыску убийц – банду Телепата. На ней – 5 трупов, в том числе 2-летний мальчик, которому они перерезали горло. Продолжение этой истории беглых курсантов военно-морского училища, одной из самых страшных в нашей практике, имело отношение и к вам (Медведева застрелили при задержании, а Устименко отбывает в Эстонии пожизненное заключение. – Авт.).

Как ты относишься к экранизации своих произведений?

К первым 15 сериям «Бандитского Петербурга» - нормально. Все, что дальше пошло под этим названием, с моей точки зрения, абсолютная халтура и попытка просто заработать. Это вопрос не ко мне, а к продюсеру. Хорошо отношусь к «Русскому переводу» по роману «Журналист». «Свой-чужой» - ну, ничего. «Честь имею» - хорошо.

Надо понимать, что время меняется. Когда начинал сниматься «Бандитский Петербург», то еще не совсем ушли от понятия массового авторского кино, и каждый режиссер был-таки немножечко художником. А сейчас – поток, производство, выпекание гамбургеров, экономически выгодно делать средненькие сериалы, где актеру не надо выкладываться по полной, что на экране очень хорошо и видно.

Самый интересный период твоей жизни до сих пор?

Жизнь была плотно спрессована. Все периоды невозможны один без другого. Если бы не было моей военной биографии, думаю, я не стал бы тем журналистом, который сделал то, что сделал, и сумел в этом как-то выделиться.

На что не хватает времени?

Не хватает времени и, в общем, желания писать художественные вещи, прежде всего. Желания не хватает потому, что мне не очень нравится то, что происходит в литературной жизни России, расстановка приоритетов очень не нравится. И потом – тяжело работать все время в одну и ту же аудиторию. Россия оказалась фактически во внутренней изоляции. Катастрофически падает интерес к чтению. 35% россиян вообще ничего не читает.

Так повсюду в мире подобные тенденции только усиливаются.

Не так, как в России. Когда сегодня на Франкфуртскую книжную ярмарку Россия привозит 46 издательств, а какая-то, извините, Бельгия – 58, а какой-то Китай – 270, а какая-то Англия – под 700, вот тут называется – почувствуйте разницу. Это отражает определенные процессы, которые идут в стране. Они для меня неинтересны, они меня расхолаживают, лишают азарта.

Хотя есть и другая причина того, почему все стало сложнее. В начале 90-х годов, когда я начинал писать, я был абсолютно свободным человеком, потому что отвечал только за себя. Что хотел, то и писал, здесь - матом, здесь - про губернатора, здесь - про кого-то еще. Теперь отвечаю как минимум за полторы сотни человек. Это другая мера ответственности. И знаю, что не могу не учитывать этого. Дело не в свободе слова, которая есть или которой нет. Между прочим, это то, о чем надо думать и в странах, где, как некоторым кажется, нет таких проблем. На самом деле они все равно есть. В России нервная реакция каких-нибудь силовиков на попытку объективно отразить реальность может оказаться достаточно проблемной. Я это хорошо понимаю.

***

Андрей Баконин (творческий псевдоним – Константинов) родился 30 сентября 1963 года в поселке Приволжском Астраханской области.

В 1980-1986 годах учился на восточном факультете Ленинградского государственного университета.

Служил военным переводчиком в Южном Йемене, Ливии, работал в газете «Смена», в которой создал криминальный отдел, в «Комсомольской правде». С 1998 года является генеральным директором и главным редактором информационно-аналитического Агентства журналистских расследований.

Автор многочисленных книг, среди которых «Преступный мир России», «Бандитский Петербург», «Адвокат», «Журналист».

С 1998 года читает курс лекций «Методика и практика журналистских расследований» на факультете журналистики Санкт-Петербургского университета.

Председатель Союза журналистов Санкт-Петербурга, является учредителем главного профессионального конкурса питерских журналистов «Золотое перо».

В 2002 году стал лауреатом двух престижных российских премий «Человек года-2002».

В 2003 году был награжден медалью «За боевое содружество».

Источник: официальный сайт Андрея Константинова