Андрес Аррак: что не убивает, то делает сильнее

Если не слишком углубляться в причины спадов, то можно коротко сказать, что ими становится критическая масса неверных экономических решений, принятых субъектами экономики. Свободный рынок тем и хорош, что всяк волен принимать как верные, так и неверные решения. Когда последних накапливается слишком много, следует спад. Важно отметить, что экономические спады столь же неизбежны, сколь и необходимы. В доме повешенного не говорят о веревке, но это так. Даже несмотря на то, что в некоторых странах казалось, что рост будет вечным. Например, экономика КНР росла на протяжении 1979-2002 годов в среднем на 9,4% в год. В США после экономических реформ президента Рейгана и особенно после информационно-технологической революции середины 1990-х годов начали говорить об экономике, избавленной от спадов. В 1997 году был даже взят на вооружение термин «новая экономика».

Но необходимо смириться с железной логикой рыночной экономики – за подъемами обязательно следуют спады. Почему они необходимы? Да хотя бы потому, чтобы прервать аккумуляцию неверных экономических решений.

Хорошая жизнь развращает быстрее, чем плохая. В 2007 году, когда реальная зарплата выросла на пятнадцать процентов, а экономика на десять, дела шли хорошо и у тех, кто не отличался особым усердием. Ошибки совершали и праздновали все, некоторые больше, другие меньше. Сейчас голова болит у всех, просто у иных она болит сильнее.

Экономический спад был нужен и потому, что он покончил с терроризированием работодателей работниками. Давление на зарплату и постоянные угрозы отправиться строителем в Финляндию вывели из равновесия динамику производительности и зарплаты. Народ, обезумевший от дешевых денег, кинулся покупать на кредиты большие дома и квартиры, рабочая сила и деньги потекли в недвижимость и строительство. В Эстонии, особенно в Таллинне, возникло слишком много всяких маникюрных и прочих гламурных салонов. Детские сады выезжали на выпускные экскурсии в Лапландию. Школы не могли нормально наладить учебный процесс, потому что семьи в массовом порядке устремились на горнолыжные курорты. Диагональ плазменных телевизоров росла в наших квартирах в геометрической прогрессии. Для хороших времен как раз и характерно, что деньги и рабочая сила текут не туда, куда надо бы.

Экономические спады нужны и для того, чтобы и то и другое снова потекли в нужные места, из вчерашних предприятий и отраслей - в завтрашние. Естественными составными частями всего этого процесса являются безработица и банкротства. Четырехпроцентный уровень безработицы времен бума столь же вреден, как и нынешний четырнадцатипроцентный. Нехватка рабочей силы и безработица одинаково плохи. В первом случае появляется давление на зарплаты в сторону их роста, во втором - из зарплат (и прибылей) выпускается воздух. Правда и то, что под колеса спада попадают те, кто не примеривал свое образование и свои навыки к требованиям времени. Простоявшему пару десятилетий за ткацким станком некого винить кроме себя в том, что желание ткать осталось, только вот станки вдруг переместились на несколько тысяч километров на восток.

Самая большая проблема общества не во временно подскочившей безработице, а в долгосрочной безработице. Гибкость рынка труда характеризуется не только и не столько легкостью и дешевизной увольнения работников. Важно то, насколько быстро высвободившийся работник снова найдет работу. И здесь определяющим становится современность его образования и навыков.

Эстония должна быть готова к продолжению роста безработицы, хотя и в замедляющемся темпе, несмотря на прекращение экономического спада. Экономическая логика подсказывает, что с учетом создаваемых летом временных рабочих мест ситуация на рынке труда начнет улучшаться.

Кризис проредил и ряды предпринимателей, возведенных в девяностые годы в статус идолов. Девяностые были временем снятия сливок. Трехзначная порой маржа прибыли привлекла многочисленных дельцов, далеко не все из которых стали со временем честными деловыми людьми.