Откуда деньги?

Премьер-министр Таави Рыйвас, как это традиционно делают все главы правительств, отозвался о нём с похвалой, а министр финансов Юрген Лиги обещал, что в следующем году вырастет уровень жизни семей с детьми и пенсионеров. Бюджет и впрямь впечатляет своим объёмом, самым большим за все годы, и обещанными вложениями прежде всего в социальную сферу – детские пособия и пенсии. Тем не менее у оппозиции, которая всегда напирает на то, что кому-то из самых незащищённых что-то недодали, возникла в ходе первого чтения масса вопросов, и, судя по всему, второе чтение будет горячим.

Вопросы возникли и у ДВ, и главный из них вызван не суммами и структурой тех или иных бюджетных расходов (расходы на социальную сферу всегда были самыми большими, с расходами на безопасность сейчас спорить трудно), а рекордной суммой  запланированных бюджетных доходов. Она составляет 8,45 млрд. евро и превышает доходную часть действующего госбюджета на 7%. Откуда государство собирается получить деньги, чтобы обеспечить такой рост доходов казны?

Экономическая конъюнктура ни внутри страны, ни за её пределами этому вроде бы никак не благоприятствует. Экономика Эстонии почти не растёт, и хотя на будущий год прогнозируется рост, который на фоне недавних ещё показателей может видеться внушительным, не следует забывать, что цифры во втором полугодии изменились к лучшему из-за изменения методики подсчёта. Зарплаты поднимаются, но в целом не настолько, чтобы обеспечить устойчивый рост внутреннего спроса, способного принести в казну столько налоговых средств. Ситуация на главных экспортных рынках Эстонии тоже не сулит ничего особо радостного в смысле роста спроса на наш экспорт. Положение ещё больше усугубляют российские санкции, отмена которых в ближайшем будущем маловероятна. Низкий уровень инфляции, что, конечно, радует местное население, делает в то же время невозможной инфляционную подпитку госбюджета.

Правительство ссылается на хорошее поступление налогов в прошлом и текущем году и рассчитывает на его улучшение в году грядущем, но одновременно снижает ставку подоходного налога на 1%. Остаётся наращивать косвенные налоги в виде акцизов и сборов, и этим путём государство намерено пойти. Но повышение акцизов на алкоголь и табак, в принципе, призвано не столько пополнять казну, сколько ограничивать их потребление, а эти две задачи противоречат друг другу. Вызывает большие сомнения и намерение правительства увеличить экологические сборы.

Недаром оно породило столь резкое противодействие со стороны производителей сланцевого масла, вылившееся в агрессивную и даже названную в СМИ «антиправительственной» кампанию «Наше счастье – это наши природные ресурсы». Проще всего представить её как проявление «корпоративного эгоизма» и «лоббирование собственных коммерческих интересов». Но ведь если нефть будет и дальше дешеветь, то в таких условиях производители сланцевого масла могут просто не выдержать давления экологических налогов. И как бы государству не пришлось, вместо того чтобы получать деньги в бюджет, тратить их на дотирование производства и заодно всей горнодобывающей отрасли, а также на спасение северо-востока от очередной угрозы пойти по миру. Для входящих в правящую коалицию социал-демократов, которые вроде бы делают особую ставку на регион Ида-Вирумаа, такое поведение выглядит странным.

Но всё или, во всяком случае, очень многое объясняется тем замечательным обстоятельством, что госбюджет 2015 года – это бюджет года парламентских выборов. Нынешняя правящая коалиция, пришедшая к власти только весной в результате правительственного кризиса, всеми силами стремится эту власть удержать и по результатам выборов, что придаст ей большую легитимность. Для этого в госбюджет пришлось запихивать финансирование всех, временами и местами противоречащих друг другу, обещаний обеих партий коалиции. А рост бюджетных расходов при необходимости не увеличивать дефицит бюджета вынудил завёрстывать в него и увеличение доходов, сколь бы сомнительным ни казалось выполнение этой задачи.