Четыре года «военной экономики»: как Эстония научилась жить без восточного соседа

Когда в феврале 2022 года на Киев обрушились российские удары, а на Россию – первые санкции, многие в Эстонии надеялись, что это «временный шторм», который нужно переждать. Сегодня, в феврале 2026-го, очевидно: шторм не закончился, он стал новой климатической нормой. За эти четыре года ВВП Эстонии прошел через болезненную трансформацию: в 2021 году Эстония гордилась темпами роста в 5%, но столкнулась с падением, из которого только-только начинает выбираться.

«Резкий рост цен на энергоносители и сырьевые товары ускорил инфляцию, снизил покупательную способность и замедлил экономический рост. Были нарушены связанные с Россией цепочки поставок, и компаниям пришлось переориентироваться на новые рынки, часто с более дорогими комплектующими, – перечисляет главный экономист Swedbank Тыну Мертсина. – Геополитическая неопределенность отпугнула иностранные инвестиции. Значительное увеличение расходов на оборону, наряду с увеличением других расходов, ограничило возможности страны внести вклад в другие области, но в то же время инвестиции в оборону и энергетическую безопасность помогают укрепить стратегическую устойчивость Эстонии».

Эстония заплатила одну из самых высоких цен в ЕС за свою принципиальную позицию. Потеря дешевых российских энергоресурсов и сырья (от древесины до металла) в 2022-2023 годах разогнала инфляцию до двузначных чисел, ударив по конкурентоспособности экспорта. Однако в 2026 году, по прогнозам Банка Эстонии, рост ВВП может составить около 3%, во многом благодаря государственным инвестициям в оборону и восстановлению спроса на рынках Северных стран.

Изменения потребительских предпочтений сыграли на руку отдельным предпринимателям. Владелец одной из крупнейших розничных сетей Эстонии Grossi Олег Гросс признает: вопреки общему падению экономики, его бизнес парадоксальным образом демонстрирует рост. Но радоваться здесь нечему – это рост, продиктованный нуждой.

«Ситуация странная: экономика Эстонии падает, а у нас оборот вырос и клиентов стало больше. Каждый день в наши магазины приходят на десять тысяч человек больше, чем год назад. И это не потому, что населения стало больше – приток украинцев сократился, рождаемость падает. Это значит, что люди просто ушли из других сетей к нам», – объясняет Гросс.

По словам предпринимателя, война и сопутствующий ей рост налогов и цен на электричество заставили жителей Эстонии пересмотреть свои привычки. Если раньше вопрос «почему я должен платить за эту корзину больше?» стоял не так остро, то в 2025 году страх перед будущим заставил об этом задуматься. «Люди стали бояться завтрашнего дня. Они смотрят на цены, сравнивают их, и в итоге выбирают самые дешевые варианты», – говорит владелец сети Grossi.

При этом Гросс подчеркивает: налоговая нагрузка и дорогая энергия «съедают» значительную часть и его прибыли тоже, которая могла бы быть еще выше.

Несмотря на коммерческую выгоду от притока экономных покупателей Гросс занимает жесткую позицию относительно причин этого кризиса: «Война – это страшно. Я прямо скажу: я против России, Украина защищает себя. Я жду, чтобы это закончилось справедливо, чтобы кровь перестала литься и границы оставили в покое. По-другому я ответить не могу».

Самый сильный удар пришелся по логистике и транзиту. Сектор, который десятилетиями кормил Ида-Вирумаа и порты Мууга и Силламяэ, фактически перестал существовать в прежнем виде. К 2026 году грузооборот железной дороги Operail упал до исторических минимумов, а компании, годами жившие за счет обслуживания российского экспорта, были вынуждены либо обанкротиться, либо полностью сменить профиль.

«Санкции Эстонии жестче, чем в Латвии и Литве, и в этом смысле экономически мы проигрываем, – констатирует глава Baltic Trans Gas OÜ Юрий Прокопенко. – Мы не знаем, что стоит за этими решениями, но хотелось бы, чтобы они были взвешенными и принимались с учетом влияния на экономику страны».

«Наше транспортное направление, которое работало в Черном море, находится в упадническом состоянии. И даже если, допустим, в ближайшее время по Украине будет достигнуто мирное соглашение, на восстановление уйдет длительное время», – добавляет предприниматель.

Владелица логистической компании Aisance Estonia Юлия Герасымива отмечает, что июнь 2024 года, когда вступил в силу 14-й пакет санкций ЕС, стал переломным моментом для ее компании. «Если раньше российское направление занимало около 50% нашего объема, то за последний год – всего около 10%. Чтобы выжить, нам пришлось провести сокращения и значительно усилить финансовый контроль. Сейчас бизнес требует постоянной математики, чтобы сохранялась рентабельность», – констатирует Герасымива.

По ее словам, привычная инфраструктура бизнеса разрушена: страхование и банковские расчеты в их классическом виде практически исчезли. При этом предпринимательница уверена, что жесткие ограничения на границе, введенные правительством, ударили в первую очередь по своим: «Считаю, что решение нашего правительства об ограничении работы границы нанесло ущерб эстонским предпринимателям. Транзитные потоки не исчезли – они просто перераспределились через другие страны, и сегодня на этом зарабатывает бизнес за пределами Эстонии».

«Тупиковость» географического положения ощутил на себе и туризм. Таллинн, когда-то бывший обязательным пунктом для круизных лайнеров и российских гостей, превратился в «конечную станцию». Исчезновение восточного потока и круизных маршрутов, обходящих теперь восточную Балтику стороной, оставили отели и рестораны в новой реальности, где надеяться можно только на внутреннего туриста. К примеру, еще в 2024 году владелец экскурсионного агентства Blue Drum Events Олави Андла делился с ДВ проблемами, обрушившимися на его бизнес. «Крупные круизные корабли, особенно с американцами и англичанами, сюда не придут больше. Потому что якобы здесь опасно, здесь может быть война. Они говорят – Россия очень близко и ситуация нестабильная. Для них круизы по Балтийскому морю не очень привлекательны», – отмечал тогда Андла.

«Рынок туризма в Эстонии серьезно пострадал из-за войны в Украине. Его просто нет», – констатировала консультант по туризму из компании NOLTA-TUR Мира Ким. «Во-первых, нет туристов из России и Беларуси, а во-вторых, из-за санкций мы не имеем права организовывать туры в РФ и Республику Беларусь», – привела она примеры.

Директор туристической компании OleLukoe Татьяна Глюкманн, в свою очередь, отметила, что война никогда не идет на пользу мирному бизнесу: «Эстонский туристический сектор в значительной мере пострадал: уменьшился поток русскоязычных туристов из всех стран конфликта, в том числе из Украины. Интерес к нам снизился и у соседних стран: вы заметили, как мало стало к нам ездить туристов из Латвии, Литвы, Финляндии, Швеции? Это значит, что иностранные гости все меньше оставляют свои деньги в нашей стране, оплачивая услуги местным отелям, кафе, автобусам, такси, гидам и т.д.».

По мнению Глюкманн, государству стоило бы поддержать сектор туризма в этих условиях, но оно ввело новые налоги и способствовало росту цен за электроэнергию. «Местные предприятия вынужденно подняли цены, и отдых в Эстонии стал менее привлекательным. Смежные нам отрасли – отельный и ресторанный бизнес – плачут, а некоторые крупные игроки уходят с этого рынка навсегда», – добавила она.

Татьяна Глюкманн подчеркнула, что упадок турсектора очень ярко отразила недавняя выставка TourEst2026. «Это была самая бедная выставка за последние 15 лет», – отметила она.

«Туризм никуда не делся: люди по-прежнему хотят отдыхать, но теперь они предпочитают это делать как можно дальше. Не только из-за цен, но из-за психологического напряжения. Поездки по Эстонии, Латвии, Литве, Финляндии не пользуются больше спросом ни у нас, ни у соседей. Зато спрос на экзотические и новые направления растет», – рассказала Глюкманн о последних тенденциях рынка.

«Мы, наверное, оптимисты – видим в этой не только минусы, но и возможности: за последние четыре года мы открыли массу новых направлений и маршрутов. Но мы очень ждем мира, чтобы спокойно выдохнуть, перестать жить в тревоге и возобновить туры в Россию, Украину и Беларусь, которые мы остановили во времена пандемии, не предполагая, что это надолго затянется», – подытожила Глюкманн.

Все негативные факторы от фронтового имиджа до смены потребительских привычек наложились на системную проблему, которую Райво Варе называет главным внутренним просчетом.

«Все это еще наложилось на неумную, скажем так, энергетическую политику. Мы заняли идеологизированную позицию, и в результате у нас создалась ситуация, в которой существует не только проблема цены электроэнергии, но и – о чем не любят говорить вне кругов безопасности – проблема обеспеченности поставок», – говорит Варе.

Эксперт уверен: модель, выбранная 15 лет назад, – ставка на полный импорт электроэнергии через кабели и надежда на 100% «зеленой» генерации к 2030 году – технически несостоятельна. «По законам физики в наших широтах возобновляемая энергия не может покрыть более 80% потребностей», – говорит он.

Война в Украине дала Европе жесткий урок: энергетика атакуется первой. А трансграничные соединения защитить практически невозможно, объясняет Варе. Более того, надеяться на соседей в критической ситуации не стоит: Варе напоминает, как в недавнем прошлом даже страны Северного совета нарушали договоры, отказывая друг другу в поставках ради спасения собственных сетей.

В целом правительство быстро отреагировало на кризис и поддержало адаптацию экономики к новым условиям, считает главный экономист Swedbank Тыну Мертсина, «но более четкая стратегия повышения конкурентоспособности, более быстрое развитие энергетической безопасности и более целенаправленная поддержка бизнеса и наиболее уязвимых домохозяйств помогли бы еще лучше смягчить экономический шок».

Санкции вредят не только эстонской экономике, но и российской, против которой они, собственно, направлены, напоминает еще один экономист из Swedbank Марианна Рыбинская: «Влияние санкций на российскую экономику носило кумулятивный и структурный характер. Первоначальный финансовый шок в России стабилизировали с помощью чрезвычайных мер, и экономика начала набирать обороты благодаря масштабным военным расходам страны, которые стимулировали внутренний спрос. Однако сегодня ситуация в российской экономике значительно изменилась: экономический рост замедлился почти до 1% и может замедлиться еще больше, экспортные доходы находятся на самом низком уровне с начала войны, а инвестиции во многих секторах замедлились или падают».

Россия по-прежнему пытается обойти санкции, используя многочисленные схемы и третьи страны, что обходится дорого, поясняет она. «В прошлом году дефицит российского бюджета стал самым большим с 2022 года, а бюджетные доходы все больше зависят от потребительских налогов и налогов на прибыль, – напоминает Рыбинская. – Российская экономика по-прежнему сильно зависит от военной промышленности, в то время как развитие гражданского сектора ослабевает. Это свидетельствует о том, что война нанесла значительный ущерб российской экономике, ее долгосрочной устойчивости и потенциалу развития».

Владелец Skinest Group Олег Осиновский уверен, что в условиях полномасштабного конфликта такого масштаба «военные дивиденды» получают лишь единицы. «Очевидно, что в это время зарабатывают в основном только компании, связанные с войной и оружием. В Эстонии, как и во всех странах, граничащих с РФ, экономика пострадала, так как бизнес между РФ и ЕС исчез. В общем, кроме компаний, производящих оружие, пострадали все», – констатирует предприниматель.

При этом Осиновский призывает коллег по цеху не ждать милости от государства, которое само вынуждено затягивать пояса ради обороны: «Правительство, читай “налогоплательщики” – никому ничего не должно, особенно предпринимателям. Предпринимательство – это главным образом риск, который предприниматель берет только на себя».