Эстонец помогал вести бизнес нынешнему замминистра обороны РФ Криворучко

Урмо Валлнер – стратегический аналитик и бизнес-консультант «как по эту, так и по другую сторону границ Эстонии», говорится на сайте компании Velström Vallner Tohver (VVT). Он действительно много работал за рубежом, в частности, в России. Он был близок «Аэроэкспрессу», треть которого до сих пор принадлежит бывшей жене руководителя транспортного департамента Москвы Максима Ликсутова Татьяне. А также владел долей в компании, обеспечивающей WiFi в транспорте российской столицы («МаксимаТелеком»).

Из-за близости к Ликсутову и фирмам-подрядчикам Москвы, Валлнер – наиболее часто фигурирующий в российских расследованиях эстонец.

С Ликсутовым лично Валлнер не знаком – так он говорил российской прессе. Но не отрицал деловые связи и знакомство с Алексеем Криворучко (раньше был гендиректором концерна «Калашников» – крупнейшего российского производителя боевого автоматического и снайперского оружия, управляемых артиллерийских снарядов, а также широкого спектра высокоточного оружия).

Валлнер признавался газете РБК, что «давно знает» Криворучко, и даже покупал у него офшор Malver, через который стал совладельцем «МаксимаТелеком» (Malver все еще принадлежит Валлнеру, сказал он ДВ, но он больше не владеет «МаксимаТелеком». Валлнер отказался от дальнейших уточнений). Тогда сотрудничество двух топ-менеджеров воспринималось просто как бизнес. СМИ пытались выяснить, была ли предвзятость при распределении контрактов Москвы в пользу «Аэроэкспресс» (в котором Валлнер был консультантом, а Криворучко – в то же время гендиректором) или «МаксимаТелеком».

Но теперь идет война, а занимающий уже четыре года должность замминистра обороны эту войну ведет – отвечает за техническое обеспечение российской агрессии.

Поэтому мы решили найти Валлнера и расспросить о старом знакомом. С ним связалась корреспондент Äripäev Марге Угезене. Эстонский бизнесмен сразу сообщил, что они с Криворучко больше не общаются, а виделись около 5 лет назад.

– Да кто же теперь вспомнит? Хотя в России пишут, что я – финансист Максима Ликсутова, но я видел этого человека один раз в жизни 10–15 лет назад. Это был всего один обед, когда мы сидели за одним столом. Я не имел чести поговорить с ним.

– Не могу сказать.

– Не хочу об этом говорить, что было, то прошло.

– Да, разумный человек.

– Очень сложный вопрос… (долгая пауза – прим. ДВ) наверное, у вас тоже есть одноклассники, которые потом попали в тюрьму или сделали что-то не так. Что бы вы сделали, если бы увидели его на улице?

Вероятность того, что я увижу или встречу его, близка к нулю.

– К счастью, нет. Не хочу иметь дел с Россией. Мне было бы трудно подвести друзей.

– Конечно. Что вы скажете, если вас спросят, как вы сегодня относитесь к заместителю министра обороны России? Мне очень не хочется говорить на эти темы. Мне это не нужно.

– Это зависит от правительств других стран: они либо открывают путь для ведения бизнеса, либо блокируют его.

А отношения между людьми остаются. И Бог знает, как люди в России на самом деле относятся к происходящему. Можно проводить разнообразные исследования, но в этой ситуации, по всей видимости, большинство тех, кто против войны или ситуации, этого не выскажут.

Сомневаюсь, что те, кто сейчас общаются с живущими в России, спрашивают у них, как они относятся к войне. Хотят ли они ставить другого человека в неловкое положение? И, видимо, они думают о том, а что будет, если в ответ они получат оправдание войны? Кто-то был тебе хорошим другом, а потом все пропало по идеологическим причинам.

Я надеюсь, что война в Украине закончится быстро.

– За весь российский период я не встретил ни одого человека, который негативно относился бы к эстонцам или Эстонии. И Криворучко относился к Эстонии, ко мне, другим эстонцам с большим уважением.

Он вообще был заинтересован в ведении бизнеса с Западом. Если вы посмотрите на «Аэроэкспресс», то сначала там ходили российские поезда, а в его время начали ходить поезда Stadler (двухэтажные поезда швейцарской Stadler Rail AG «Аэроэкспресс» закупает с 2013 года, первые 4 состава были сделаны в Швейцарии, остальные – в Минске, Беларусь — прим. ДВ). Но самым главным критерием была цена. В то время это был не политический вопрос, а технологический.