Член правления Nordecon Прийт Луман (справа), исполнительный директор Eurocon Ukraine Юрий Петрик (слева), офис Nordecon, Таллинн, 10 октября.Фото: Деловые Ведомости

Украинская «дочка» Nordecon: из 300 работников у нас осталось 40

Поделиться:

Украинская «дочка» эстонского строительного концерна Nordecon пострадала от российского вторжения – объекты оказались под оккупацией, ушедшие на фронт сотрудники погибли. О том, каково вести бизнес в условиях войны, ДВ поговорили с членом правления Nordecon Прийтом Луманом и исполнительным директором Eurocon Ukraine Юрием Петриком.

Изначально разговор должен был пойти по «горячим следам» поездки Прийта Лумана и Юрия Петрика в Киев – они вместе побывали там в сентябре, поскольку Nordecon собирается активно участвовать в восстановлении пострадавших объектов. Но интервью выпало на утро 10 октября, когда Россия бомбила всю территорию Украины – такие дни хорошо показывают, насколько сложно что-то планировать в военное время.
Прийт, Вы намерены активно работать над восстановлением домов, разрушенных российскими войсками в Украине. Кто и почему принял такое решение?
Прийт Луман: У нас прочные связи с Украиной – уже больше 20 лет там работает наша дочерняя компания Eurocon. Поэтому, когда активисты запустили проект Restore Ukraine, для сбора денег на будущее восстановление страны, мы поняли, что можем помочь со строительными работами. Это как раз то, что мы можем сделать.
Недавно вы побывали в Украине, что вы увидели там, много ли разрушений?
Луман: Да, мы были с официальным визитом. Еще несколько недель назад в Киеве была нормальная жизнь, как мне показалось. Конечно, видно, что идет война – противотанковые заграждения, защита вокруг важных зданий. Но в остальном город выглядит обычно – к моему удивлению, разрушений не так много. Совсем другое дело Буча и другие города в области.
Юрий Петрик: До сегодняшнего утра (10 октября – ред.) Киев жил в спокойном режиме. Люди немножко отвыкли от бомбежек. Люди вернулись, уже даже снова есть пробки на дорогах. Но сегодняшние утренние новости… буквально сейчас прилетают ракеты. Через два дня я планировал забрать отсюда семью и возвращаться в Киев. Спасибо Nordecon, приютили – здесь уже полгода моя жена с детьми. Собираемся возвращаться, но ситуация сложная, напряженная.
В Киеве в начале войны было разрушено порядка 300 домов, как заявлял мэр города Виталий Кличко в марте.
Петрик: Действительно, есть разрушения, разной степени, просто мы не успели осмотреть их все. Киев – большой город. Думаю, что после сегодняшнего дня их количество существенно увеличится.
Разбитые окна в одном из зданий в центре Киева после ракетных ударов 10 октября.Фото: Efrem Lukatsky, AP Photo
Nordecon собирается участвовать в восстановлении Украины. Это, скорее, коммерческий проект или благотворительный?
Луман: Для нас восстановление в Буче – это небольшой проект в плане масштаба работ. Мы в первую очередь хотим помочь. Мы не рассчитываем извлекать какую-то прибыль из этого.

Проект Restore Ukraine – это сбор пожертвований на восстановление жилищного комплекса «Континент» в Буче. Цель – восстановить окна в доме до наступления зимы.

Соорганизаторами сбора выступили Министерство экономики и коммуникаций Эстонии, агентство Miltton Events, строительный концерн Nordecon и платформа для сбора пожертвований WeSupport Network.

Но есть еще восстановление Житомирской области, помочь с которым Украине обязалось правительство Эстонии. И здесь первый проект – строительство детского сада в Овруче – уже на стадии тендера. Мы хотели бы участвовать в проекте, надеюсь, наша заявка выиграет. Проект детского сада и материалы для него будут изготовлены в Эстонии, а мы могли бы произвести работы по строительству непосредственно на месте.
«Сейчас наша задача в Украине – обеспечить работой сотрудников».Фото: Деловые Ведомости
Но и этот проект не настолько большой, чтобы быть интересным с коммерческой точки зрения. Важнее, что это обеспечило бы работу нашим сотрудникам в Украине. А для Эстонии важно, что государство будет первым, кто начал реальные работы по восстановлению.
То есть если ваша заявка выиграет тендер, вы отдадите заказ украинскому Eurocon, сделав его субподрядчиком?
Луман: Да. Мы подали заявку именно на бетонные и прочие работы. Но есть еще тендеры на собственно строительство, которые, вероятно, выиграют именно эстонские компании.
Сколько примерно стоит весь проект?
Луман: Окончательная цена будет известна по окончании тендера. Но примерно, думаю, три миллиона евро.
Это только первый проект. Как вы думаете, когда будут запущены остальные? И скоро ли можно будет спокойно вести бизнес в Украине, в частности для Eurocon?
Луман: На то, чтобы полностью восстановить все, что было разрушено в Украине, понадобится много лет и много денег. И поскольку Эстония – небольшая страна, ее вклад в восстановление будет скромным. В абсолютном выражении. Хотя в пересчете на душу населения Эстония – одна из первых. Вероятно, с восстановлением помогут ЕС и другие страны Запада.
Как компании, которые будут работать над восстановлением Украины, будут зарабатывать? Это скорее всего будут госзаказы, финансируемые ЕС, или компании будут брать заемный капитал в расчете окупить вложения?
Луман: Пока невозможно сказать.
Как сейчас идут дела у Nordecon и Eurocon?
Луман: Экономика Украины в тяжелом состоянии, ведь идет полномасштабная война – это неблагоприятный климат для любого бизнеса. Падение ВВП может составить 40% в 2022 году. Возможно, больше. Конечно, все это неблагоприятные условия для бизнеса и инвестиций.
У других компаний похожая ситуация, очень трудная – я говорил с несколькими предпринимателями.

У строительного сектора нет заказов.

К счастью, у Eurocon есть небольшие проекты в Украине. Сейчас наша задача там – обеспечить работой сотрудников.
Что это за проекты?
Петрик: Говорить о серьезном строительстве сейчас не приходится. В мае все стройки в Киеве у нас стояли, позже понемногу начали оживать – в первую очередь, проекты высокой степени готовности (от 80%), жилые дома. Люди все-таки хотят жить дальше.
Дороги тоже кое-где восстанавливаются, но массового строительства, как было до 24 февраля, нет. Частный бизнес пытается что-то делать. Некоторые рискуют, даже вкладывают деньги в новое строительство – в коммерческую недвижимость, строятся аграрные какие-то комплексы. Мы строим и промышленные объекты, и торговые, и жилые.
Сейчас?
Петрик: Нет, сейчас мы некоторые объекты ведем, которые были. Восстанавливаем один из них – в него прилетела ракета. (Как уточнил Nordecon позже, именно под ударами 10 октября объекты Eurocon не пострадали – прим. ред.)
Особенно приятно – и я это всем друзьям, коллегам, партнерам говорю – что Эстония стала первой страной, которая начала реально помогать Украине с восстановлением финансово. Я счастлив и горд тем, что мои друзья и коллеги из Эстонии это делают.
Что случилось с бизнесом украинского Eurocon после начала войны?
Петрик: В компании до начала «большой войны» было порядка 300 человек – это инженеры и рабочие. Мы вели порядка 5 объектов, в том числе в Восточной Украине – Донецкой и Луганской областях – реконструировали 2 школы. Это финансировал Европейский инвестиционный банк – были сложные тендеры. В мае мы должны были их ввести в эксплуатацию.

Но одна школа в Луганской области теперь находится под оккупацией, мы туда не можем ни попасть, ничего [не можем сделать].

Другая школа – на территории, контролируемой нашими войсками, но тоже все работы приостановлены, потому что она находится на линии разграничения.
Также мы проектировали мост во Львове. Должны были строить в этом году. Но проект приостановлен – деньги бюджета идут на военных и поддержание самых бедных слоев населения.
Пришлось сокращать рабочих?
Петрик: Конечно. Те объекты, которые сейчас ведем – это 15% от того, что было. Соответственно из 300 сотрудников осталось 40 человек. Как только работа появляется, стараемся нанимать – люди хотят работать.
Много бывших сотрудников уехало из страны?
Петрик: Много уехали, многие ушли на фронт. Некоторых уже – царство небесное – убили на войне. Как везде. Процентов 10% сотрудников на войне.
Наверное, есть и проблемы с тем, чтобы достать стройматериалы?
Петрик: Есть. Логистика в Украине нарушена и, по некоторым позициям, очень серьезно. Изготовление гипсокартонных изделий, в том числе смеси, находилось на востоке. Сейчас там либо оккупировано, либо разбомблено. Соответственно, некоторые позиции мы завозим из Польши.
И цены выросли?
Петрик: По некоторым позициям – в два раза. Курс гривны к евро тоже поменялся (гривна упала на 10% относительно евро с 24 февраля – ред.), но это меньше сказалось, чем проблемы с производством и логистикой. Это очень сильно повлияло и на цены, и на сроки.
Для финансового состояния Nordecon проблемы украинской дочки представляют большие риски?
Луман: Доля Eurocon в выручке всего концерна очень небольшая – 1-2%. Если в целом оборот группы концерна составляет порядка 300 миллионов евро, то оборот нашей украинской компании – 3-5 миллионов евро.

Nordecon AS – один из крупнейших строительных концернов Эстонии.

Выручка за 2021 год: 288 млн евро.

Чистый убыток за 2021 год: 4 млн евро.

Принадлежит Nordic Contractors AS (51,16%) и Luksus AS (13,3%), остальные акции в свободном обращении. Бенефициары: Тоомас Луман (21,24%), Лийви Луман (19,69%), Эгон Метс (14,17%), Свен Леннарт Алпстал (13,3%).

Проблемы Eurocon в Украине очень похожи на то, с чем столкнулись эстонские строители: сжатие госзаказа из-за роста расходов на оборону и поддержку населения, вынужденные сокращения сотрудников, нарушение цепочек поставок из-за войны или санкций, стремительный рост цен.
Луман: Да, у нас очень похожие проблемы. После начала войны стройматериалы сильно подорожали. Многие наши поставщики были в России, Беларуси и Украине.

И, конечно, отдельная проблема – это отмена государственных тендеров на дорожное строительство.

Государство предпочитает не строить в период высоких цен.
Есть ли у вас дефицит рабочей силы из-за ограничений на работу для россиян и белорусов?
Луман: Сложно сказать. У нас вот уже несколько лет много сотрудников из Украины. И, конечно, война принесла проблемы и в эту область. Новые сотрудники не могут приехать. Некоторые сотрудники должны были уехать, чтобы привезти сюда семьи. И часть сотрудников, конечно, получила повестки и отправилась на войну.
Насколько это серьезная проблема? В целом довольно часто от эстонских компаний можно услышать о дефиците рабочих рук.
Луман: Эта проблема была, есть и, видимо, будет. Но не думаю, что война внесла в нее такой же большой вклад, как в рост цен стройматериалов.
Сколько проектов в Эстонии было остановлено из-за нехватки государственного финансирования?
Луман: Мы продолжаем все наши проекты. Хотя в будущем, видимо, дорожные работы будут серьезно сокращаться.
Нам уже пришлось провести сокращение штата. И вот это может быть проблемой в будущем – люди займутся чем-то другим, сменят профессию и когда строительный рынок начнет восстанавливаться, работников будет просто неоткуда взять.
Какими вы видите перспективы строительного рынка Эстонии? Насколько он снизится из-за войны и когда начнет восстанавливаться?
Луман: Не знаю, не хотел бы заниматься прогнозированием.
А планами Nordecon можете поделиться? Какой итог по году ожидаете, какие цели будете ставить на следующий год?
Луман: Прямо сейчас у нас очень много работы в строительстве. И в планах много проектов. Но прогнозировать очень сложно, поскольку цены серьезно выросли и инвестировать в строительство для частного бизнеса становятся все труднее.

Что касается строительства дорог, то здесь, конечно, прогноз очень мрачный.

Nordecon на чем больше зарабатывает – на зданиях или дорогах?
Луман: Для нас, конечно, все проекты важны. Но большая часть выручки приходится на строительство зданий, дороги – это меньшая ее часть.
20%выручки Nordecon AS обеспечивает строительство дорог.
А если брать заказчиков, то чьих проектов у вас больше – частных или государственных?
Луман: Примерно поровну. Например, строительство для вооруженных сил – важный проект, и мы рассчитываем, что по нему бюджетные расходы не будут сокращаться так значительно.
Есть ли серьезное падение спроса со стороны частных компаний и индивидуальных заказчиков?
Луман: Интерес к вложениям в строительство все еще есть. Но из-за роста цен решения принимаются медленнее.
Чаще всего мы строим для компаний. Но есть и девелоперские проекты, когда мы строим жилые дома и продаем их. У различных компаний, которые входят в концерн, есть проекты в Таллинне, Тарту и Пярну, и мы видим, что интерес к покупке квартир сохранился. Хотя небольшое падение спроса есть.
Тем не менее, мы запускаем один новый проект в Таллинне и один – в Пярну.
Подорожание газа и электричества влияет на Nordecon?
Луман: Цена на электричество у нас теперь фиксированная, так что больше не представляет проблему. В отличие от цен на энергоносители. Вот это большая проблема для строителей. Потому что они влияют на цену большинства стройматериалов, это ресурсоемкий продукт. Кроме того, нужно обогревать саму стройку.
Вы смогли зафиксировать цены на стройматериалы? И фиксированы ли цены для клиентов?
Луман: Часть контрактов на поставку материалов была по фиксированной цене, но что-то подорожало.
И наши цены для клиентов, как правило, зафиксированы. Но сейчас некоторые из них согласились частично покрыть рост себестоимости. Мы ввели систему, по которой цена проставлена в зависимость от реальных затрат. Но с госконтрактами такое не получится, конечно.
Для новых проектов сейчас все закладывают риски в цену.
Почему так сильно упали в цене акции Nordecon – более чем на 33% за последний год?
Луман: Это в русле движения рынка – все акции подешевели.
Первое полугодие Nordecon AS завершил с небольшим убытком (928 000 евро, у всей группы небольшая прибыль – 26 000 евро). Какие у вас прогнозы на окончание года?
Луман: Поскольку мы являемся публичной компанией, акции которой торгуются на бирже, то не можем комментировать финансовые результаты до их публикации.
Каково это – вести бизнес там, где идет война? Как удается совмещать сопереживание и необходимость зарабатывать? Вы ведь строите и ремонтируете дома, а многим людям стало негде жить, не возникает желания, чисто эмоционального, пойти и построить все бесплатно?
Луман: Nordecon, как многие другие в Эстонии, направляет деньги на благотворительную помощь Украине.
Петрик: Для нас работа во время войны – новый неприятный опыт, конечно. Хотя за 30-летнюю историю независимости Украины было много потрясений – революции, 2014 год, когда Россия отобрала у нас Крым, было много переселенцев, им тоже было негде жить. Но 24 февраля были совсем другие эмоции. Мужчины хотели защищать Родину и уберечь, может быть увезти за границу, женщин и детей.

Я лично три раза ходил в военкомат и меня три раза не взяли. Потому что я не служил, а нужны ребята с военным опытом.

Там действительно были очереди.
Страшно было?
Петрик: Конечно, что греха таить. 25 февраля я уже пытался увезти семью подальше от Киева. Были огромные пробки, паника, грохотало очень сильно. Но и желание идти сражаться все равно было. Потому что, во-первых, почему мы должны кому-то что-то отдавать?! Во-вторых, не мы ж напали, напали на нас.
Перебороли страх. Те, кого не взяли в армию, мы сами по районам собирались, строили оборонительные баррикады, готовили коктейли Молотова – мы готовились к уличным боям. Потому что 25 февраля в Киеве уже проехала первая вражеская боевая машина. На улицах четырехмиллионного города было пусто.
Юрий Петрик: почему мы должны кому-то что-то отдавать?! Не мы ж напали, напали на нас.Фото: Деловые Ведомости
Когда наши силы начали уже немного освобождать территории от врага, начали появляться люди, которым негде жить. Я возил Прийта сейчас в Бучу. Там разрушено 70% города. Это если говорить о серьезных разрушениях. А окон нет в 90% случаев. Сейчас это очень большая проблема, но им помогает в первую очередь государство.
Мы помогаем на человеческом уровне, не за счет компании – у нас не такие большие доходы, чтобы мы могли себе это позволить. Тем более в Украине другая платежная дисциплина, и нам приходится после сдачи объекта долго ждать оплаты от заказчика. Перед войной как раз то же самое произошло – были долги большие перед нами. Ну потом все вообще встало, мне звонят, говорят, Юр, никак не можем перевести.

В первый месяц, когда у нас все остановилось, спасибо Nordecon, денег прислали.

И еще я лично обращался к Прийту, например, просил помочь с покупкой тепловизоров. Он организовал все, прислал в Украину – до сих пор ребята пользуются, спасибо, им очень помогло.
В Бородянке у меня сотрудники живут. У них дома оказались разрушены тоже. Мы просто с приятелями поехали, помогли – стройматериалы у нас какие-то оставались, их передали. Волонтеры тоже помогали. Это такое массовое явление. Слава Богу, что оно до сих пор, через полгода, еще остается.
Конечно, помогаем через лично знакомых.

Что скрывать – есть и такие, которые наживаются еще.

Есть якобы волонтерские службы, которые собранные деньги просто себе оставляют. Слава Богу, что это не массово.
Проект Restore Ukraine должен собрать деньги для восстановления Бучи. Какая роль вашей компании в этом?
Прийт Луман: Когда будут собраны деньги, мы готовы направить своих специалистов и технику для работ. Конечно, для нас это некоммерческий проект.
Юрий Петрик: В основном проблема Бучи, если не считать полностью разрушенных домов, как я уже говорил – это выбитые окна. Есть еще разрушенные фасады, где-то кровлю повредили.
Одно из уничтоженных зданий в Буче (18 июля).Фото: Hector Adolfo Quintanar Perez, ZUMA Press Wire / Scanpix
То есть надо успеть к зиме?
Петрик: Если оставить помещение в целом еще пригодное, но без окон, на зиму, то это влага – дожди, снег. Если там и был ремонт, то после зимы его уже не будет. Потому что это грибок, плесень…
Поставщики окон очень загружены сейчас. Но мы этот вопрос проработали, если мы соберем деньги, то можно будет оперативно организовать заказ и установку.
Поделиться:
Статьи по теме

Предприниматели сомневаются в компетентности министра Ярвана Министр: в рецессию друзей не завоюешь
Назревает острый конфликт между руководителями эстонских предприятий и министром предпринимательства и инфотехнологий Кристьяном Ярваном. Многие бизнесмены сомневаются, что уровень компетентности Ярвана соответствует занимаемой им должности.
Назревает острый конфликт между руководителями эстонских предприятий и министром предпринимательства и инфотехнологий Кристьяном Ярваном. Многие бизнесмены сомневаются, что уровень компетентности Ярвана соответствует занимаемой им должности.
Estateguru возмущает инвесторов рефинансированием просроченных кредитов
По словам инвестора, платформа Estateguru постоянно рефинансирует просроченные кредиты, и проблема приобрела серьезные масштабы. Однако, по словам Estateguru, это обычная практика, и контроль в случае с такими кредитами жесткий.
По словам инвестора, платформа Estateguru постоянно рефинансирует просроченные кредиты, и проблема приобрела серьезные масштабы. Однако, по словам Estateguru, это обычная практика, и контроль в случае с такими кредитами жесткий.
Передовица ДВ: размытые ожидания
Госкомпаниям и стратегически важным предприятиям нужны чёткие инструкции, какой бизнес государство расценивает как допустимый, а какой – нет.
Госкомпаниям и стратегически важным предприятиям нужны чёткие инструкции, какой бизнес государство расценивает как допустимый, а какой – нет.
Покинувший Standard новоиспеченный глава стартапа Марек Хельм: вы же видите, в каком состоянии эта промышленность
«Я вошел сегодня в здание и было такое ощущение, что я этого не заслужил», – сказал приступивший к руководству стартапом GScan два месяца назад Марек Хельм на открытии тартуского завода. До этого Хельм руководил мебельным производством Standard, откуда ушел спустя едва полгода.
«Я вошел сегодня в здание и было такое ощущение, что я этого не заслужил», – сказал приступивший к руководству стартапом GScan два месяца назад Марек Хельм на открытии тартуского завода. До этого Хельм руководил мебельным производством Standard, откуда ушел спустя едва полгода.
Топ-3 «Молодых и деловых»: лучшие авторы Летней школы журналистики
Редакция ДВ выбрала трех лучших молодых журналистов среди участников медиапроекта для школьников.
Редакция ДВ выбрала трех лучших молодых журналистов среди участников медиапроекта для школьников.