Министр Ляэнеметс пытается усидеть на нескольких стульях

Дело в том, что правительство и само не очень понимает, что оно может предпринять, сохранив лицо и реноме либеральной и демократической власти, уважающей конституционные свободы и принципы невмешательства в церковные дела.

Для партии «Отечество», например, проблем нет, и дело предельно ясное – деятельность московской церкви, как «наследницы советской оккупации», следует как можно скорее запретить на территории Эстонии. Но «Отечество» на Тоомпеа в оппозиции, пока во всяком случае.

Возглавляющему же Министерство внутренних дел, в чью cферу ответственности входит и взаимодействие с религиозными организациями, социал-демократу Лаури Ляэнеметсу приходится ерзать на двух (по меньшей мере) стульях. С одной стороны, это стул ответственного за внутреннюю безопасность со всеми вытекающими из этого особенностями момента, включая и конфигурацию правительственной коалиции.

Там привычный ритуальный набор про «триединый народ» и его единую родину. Но в том, что государство российское намерено забрать под свои орлиные (или, если вспомнить Александра Блока, «совиные») крылья не только Украину, но и (тем более!) Беларусь, нет никакого откровения. И, да, в тексте упомянута «священная война», понятие, которого нет не только в православии, но и вообще в христианстве – ведь даже крестовые походы церковь не объявляла «священной войной», хотя и называла участие в них «святым долгом христианина». Понятие «священная война» извлечено из совсем иного арсенала, из того же, из которого в документ попало и утверждение, что Россия ведет «национально-освободительную войну». Происхождение этого стилевого пласта очевидно.

Русская православная церковь, вышедшая из утробы византийской, никогда особо не перечила государям, хотя непослушный митрополит Московский Филипп (патриархи появятся немного позже) был сослан Иваном Грозным в Тверь и там удавлен Малютой Скуратовым. Да и патриарх Никон никогда не расшаркивался перед тишайшим Алексеем Михайловичем, правда, и попал в конце концов в опалу. Сын тишайшего Петр Великий вовсе упразднил просуществовавшее в России чуть более ста лет патриаршество и превратил Русскую православную церковь фактически в государственный департамент, в каковом статусе она и просуществовала до лета 1917 года. При советской власти статус этот не изменился, хотя в 1943 году Сталину пришло в голову восстановить патриаршество. В таком же, по существу, состоянии РПЦ перекочевала и в РФ. Церковно-государственный симбиоз патриарх Кирилл называет «симфонией церкви с государством».

Так что отождествление Московского патриархата, как учреждения, расположенного в Москве, в Чистом переулке, с ведущим агрессивную войну Кремлем совершенно оправданно. Значительно менее оправданна политическая суета, затеянная в Эстонии как будто во имя обеспечения безопасности государства. Во-первых, потому, что власти, не договорившись подробно, сами не очень понимают, что делать дальше. И, во-вторых, потому, что делать им что-то теперь надо, и это «делание» способно привести к дальнейшему отчуждению заметной части населения от государства, что трудно назвать укреплением его безопасности. Очередность причин по их важности можно поменять местами.