Эстонский экспорт: экономика стала сложнее, а государство не научилось с этим работать

Старая модель «дайте рынку свободу, и он сам все сделает» больше не работает в условиях, когда конкуренция за внимание крупных корпораций, за инвестиции и за производственные цепочки стала куда жестче. Маленькая страна не может позволить себе роскошь самотека – слишком высока цена ошибки. Здесь должны работать связки бизнеса и государства, стратегия и приоритеты, а не набор ритуальных деклараций о «необходимости перехода к инновационной экономике».

И здесь становится особенно заметно, как легко мы отказываемся от инструментов, которые реально работают. Достаточно вспомнить Expo 2020 в Дубае. Там Эстония участвовала – и эффект был мгновенным. Павильон посетили сотни тысяч человек, а эстонские компании получили не «абстрактную рекламу», а вполне конкретные деловые результаты. Например, компания ETS NORD нашла местного партнера и в итоге запустила строительство фабрики на месте. Несколько других компаний подписали соглашения о сотрудничестве, вышли на рынки Персидского залива, получили доступ к реальным референс-объектам. Это был тот редкий случай, когда государственная поддержка делала свое дело: давала платформу, а частный сектор делал остальное.

И что мы видим позже? Отказ от участия в Expo в Осаке. Экономия в пару миллионов евро – и полное игнорирование того, что участие в таких выставках не про «красивую витрину», а про долгосрочные возможности. Мы стали единственной страной ЕС, которая решила в этом не участвовать. Комитет по внешним делам Рийгикогу бил тревогу, бизнес-ассоциации просили пересмотреть решение – но государство предпочло сэкономить. При этом потерянные возможности даже трудно оценить: это не только прямые контакты, но и инвестиции, и сигнал рынкам, и фиксация Эстонии на карте новых индустрий. Экономим миллионы – теряем десятки миллионов, если не сотни. Точно так же мы «сэкономили» и на собственной репутации как страны, которая стремится быть там, где происходит большая мировая игра.

Проблема в том, что Эстония остается как бы без «взрослой» экономической политики. У нас есть набор министерств, у нас есть документы, у нас есть отдельные успешные компании, но нет единой, четкой и долгосрочной стратегии экспортного развития, которая учитывала бы новую реальность: высокие издержки, рост конкуренции, потерю прежних преимуществ. В 2000-е можно было расти «самоходом»: страна была дешевой, голодной и мотивированной. Сегодня все иначе: повышение стоимости ресурсов и рабочей силы делает нас похожими на любую другую развитую страну, но без ее масштабов, капитала и внутренних рынков.

И вот на этом месте начинается главная проблема: мы по-прежнему говорим языком старой эпохи. На уровне риторики – да, все «за экспорт», «за инновации», «за интеграцию в глобальные цепочки». Но по факту государство больше озабочено тем, чтобы не ввязаться в крупные проекты, не рисковать и не попадать под критику за «неправильное распределение средств». В итоге у нас получается паралич. Мы держимся за прошлые модели, которых больше нет, и одновременно боимся новых.

Эстония все так же обречена на экспорт. Но теперь это не просто очередная абстрактная фраза про «малую открытую экономику». Это вопрос выживания. Мы не можем расти без внешних рынков, но уже не можем выходить на них так же легко, как раньше.

А значит, нужна взрослая экономическая политика – та, которой у нас так и не появилось. Политика, где государство не тянет одеяло на себя, но и не делает вид, что его роль заканчивается после написания очередной стратегии. Политика, в которой решения принимаются не под выборы, а исходя из реальных долгосрочных интересов. Политика, которая смотрит по сторонам, сравнивает, учится, копирует лучшее, адаптирует и делает ставку на четко выбранные направления.

И главное – политика, которая понимает: страна нашего масштаба не может позволить себе роскошь бессистемности. Если мы сами не выстраиваем свою экспортную модель, за нас это сделает рынок. А он, как показывает история, может вести куда угодно – но далеко не всегда туда, где стране будет хорошо жить после следующего кризиса.