Меньше еды, больше железа: эстонская промышленность рассчитывает на Европу и боится ее регуляций

Коммерческий директор крупнейшего эстонского предприятия пищевой промышленности Maag Food Свен Сооман снижение объемов производства в пищевой промышленности в первую очередь объясняет ослаблением спроса: «Эстонские потребители остаются осторожными, ценовая чувствительность высока, и при выборе товаров для покупательской корзины все большее значение имеет цена. В то же время наблюдается замедление темпов роста на нескольких экспортных рынках, поэтому давление оказывается не только на внутренний рынок», – рассказал Сооман.

Он добавил, что для отрасли ситуация сложна еще и потому, что спрос слабеет на фоне высокой себестоимости, на которую влияют упаковка, энергия, топливо, логистика и затраты на рабочую силу. «Неопределенность мировой экономики не дает оснований полагать, что в ближайшем будущем давление на себестоимость значительно ослабеет. Скорее, мы должны быть готовы к тому, что цены на некоторое сырье могут снова вырасти», – добавил коммерческий директор Maag Food.

Его краткосрочный прогноз осторожен – компании необходимо сконцентрироваться на эффективности, но в долгосрочной перспективе конкурентоспособность не сохранить без инноваций, добавил Сооман.

По словам совладельца производителя мясных продуктов Hogg Invest Гагика Сахрадяна, положение его компании вовсе не печально. «Каждый месяц рост. Люди знают нашу продукцию и предпочитают именно ее, поэтому дела идут хорошо, – говорит он. – Начиная с этого года мы работаем не только в Эстонии, но и в Латвии».

Позитивно настроен и владелец Polven Foods Сергей Полуяненков. «У нас уже пять лет стагнация, – замечает он. – В хорошем смысле этого слова: мы добились больших результатов и не считаем, что всегда надо драться за новые показатели. Иногда важно сохранить хорошие старые».

«Да, у нас сейчас нет роста, но мы боремся за эффективность, дигитализацию, автоматизацию и прогресс на производстве, за новые идеи. Как бы готовим почву к тому, чтобы после всего этого выходить на новые рынки», – добавил он. Под новыми рынками Полуяненков подразумевает Германию и скандинавские страны, а также расширение присутствия в странах Балтии.

«Латвию и Литву мы уже считаем своими домашними рынками, однако наши проценты там пока низковаты. Поэтому в первую очередь хотим закрепить наше положение там, где мы уже успешны – в Эстонии. Затем– быть агрессивными и идти дальше захватывать рынок стран Балтии. И потом – экспорт», – рассказывает он о своих планах.

По словам Полуяненкова, на его бизнес оказал негативное влияние конфликт в Иране, т.к. из-за него выросли расходы. «Цены на сырье идут вверх. Дорожает пластик, из которого делается упаковка, выросли цены на энергоносители все поднялись. Но мы были готовы к этому. Запасной план у нас был всегда. Мы понимали, насколько примерно могут подняться расходы, и думали о том, как оптимизировать расходы у себя на предприятии», – вспоминает он.

«Просто для иллюстрации того, что происходит на падающем рынке, представим предприятие в Европе, на котором работала тысяча человек. Условно говоря, у него было десять больших основных заказчиков. Три заказчика “отвалились”, а остальных семи не хватает, чтобы обеспечить достаточный финансовый поток для этого предприятия, поэтому оно закрывается. Но оставшиеся семь заказчиков должны где-то кормиться, поэтому они начинают бегать по рынку и искать, кто еще остался в живых из потенциальных поставщиков. И у этого выжившего завода рост может быть и на 30%, и выше», – поясняет он.

Сейчас Игорь Тюрин наблюдает такие изменения среди производителей электротрансформаторов в Европе. Обсуждая рост электронной промышленности в Эстонии, нужно иметь в виду, что где-то в другом месте эта промышленность сокращается, поясняет он. «Потому что никаких новых отраслей в Европе не возникло, нового спроса тоже – ну, кроме как в оборонке», – объясняет Тюрин.

Перераспределение производства между европейскими странами он считает чисто конъюнктурным. То, что благодаря этому у эстонских предприятий появляется больше работы и денег – замечательно, но считать это долгосрочной тенденцией не стоит, уверен владелец завода.

Быстрому перераспределению заказов, по его словам, способствует и то, что предприятия электроники в Эстонии в большинстве случаев – контрактные производители. То есть они выпускают элементы, из которых свою продукцию под известными брендами собирают крупные корпорации. Крупные международные компании легко переносят заказы из одной страны в другую – туда, где им заказывать выгоднее.

«Наши заказчики переориентируют свой бизнес внутри Европы, то есть от каких-то своих местных поставщиков они переводят работу к нам в Эстонию, потому что мы более надежный поставщик, – подтверждает наблюдения Тюрина директор Fortaco Estonia. – Это не значит, что в Европе стало больше работы. Просто идет перебалансировка того, кто эту работу делает. Побеждает тот, кто более гибко относится к заявкам или требованиям заказчика, кто придерживается сроков, кто поставляет качественную продукцию. Ну и конкурентоспособен по ценам».

По мнению Ларисы Шабуновой, эта перебалансировка касается и других участников рынка. В целом, по ее наблюдениям, отрасль металлообработки в ЕС несмотря на опасения из-за ситуации с нефтью понемногу переходит к росту.

Чтобы принять участие в этом росте, эстонским компаниям нужно учитывать, что в нынешней ситуации работает на них, а что – против, замечает директор Fortaco Estonia. «Эстония сейчас становится неконкурентоспособной по своим расходам. И поэтому, может быть, самая простая и легкая работа в рамках Европы находит место в более дешевых странах, – поясняет она. – Но с другой стороны, Эстония конкурентоспособна в сложной продукции с хорошей добавленной стоимостью. И если поставщик реально может делать сложный продукт, он может получать больше работы».

Только работа с высокой добавленной стоимостью окупится при нынешних расходах на зарплаты, отопление (особенно в Нарве), электричество и газ, добавляет она, а более простые заказы европейских компаний скорее всего уйдут, например, в Болгарию, в Сербию и, может быть, в Турцию.