"Я просто делаю то, что должен делать, но не планирую ничего. Останусь ли я живой — не знаю, но бизнес закрывать точно не буду — надо перетерпеть", - рассуждает Влад Федчук, владелец кофейни - одного из немногих заведений в Киеве, которые сегодня, вопреки обстрелам, продолжают работу.Фото: Богдан Вальд

«Выживу ли - не знаю, но бизнес не закрою»: история предпринимателя, который вопреки войне решил не закрывать свою кофейню в Киеве

Поделиться:

Влад Федчук — молодой малый предприниматель, который за 5 месяцев до начала войны открыл в Киеве свою кофейню «Fedchuk». Это кафе — одно из немногих заведений в городе, которые сегодня, вопреки обстрелам, продолжают работу. Падение посещаемости и страх за себя не заставили Федчука остановить бизнес. Сегодня его главная цель — чтобы гости могли выпить кофе и ненадолго почувствовать себя хорошо.

Про открытие бизнеса
8 лет назад я поступал в университет и тогда же впервые попробовал кофе. Я понял, что это очень вкусно, начал готовить кофе дома. Готовил для своих друзей и семьи, им очень нравилось. Тогда я понял, что хочу открыть кофейню, начал учиться в этой сфере, пробовал, экспериментировал. Пришёл момент, когда я перешел от обучения к действиям. Уволился с работы и начал свой бизнес. Деньги на это одолжил у друзей. Вообще мой проект, учитывая аренду и все затраты, обошелся в 550 тысяч гривен (приблизительно $20 тысяч или €17 тысяч).
Проблемой было то, что я не понимал, как работает этот бизнес. Я купил кофейную машину и считал это приоритетом. Это важно, но её можно было взять в аренду. Тогда я думал, что она быстро окупится, но нет. Машина б/у стоила 140 тысяч грн ($5 тысяч или €4,2 тысячи), новая — в три раза дороже.
Рядом не было того, кто научил бы бизнесу. Когда я уже взял помещение в аренду, то проклинал каждый день. Полагал, что знаю, что делаю, но фактически ничего не знал. Бизнес начался не очень хорошо. После открытия в октябре 2021-го я 7 дней поработал нормально - каждый день был прирост выручки. Но потом объявили локдаун, ввели ковид-сертификаты.
Про риск войны в Украине
Когда в конце 2021 года началось обострение конфликта с Россией, я не верил в его продолжение. Думал, что это «понты для приезжих», что российские власти блефуют. Тогда мне казалось, что они просто хотят влиять на нашу экономику, чтобы напуганные инвесторы уходили из Украины. Мы в Украине ссорились, долго спорили — движения их войск у нас на границе всех нервировали.
Во время открытия кафе 5 месяцев назад я вообще не думал про войну как риск. Я понимал, что делаю бизнес в государстве, находящемся в перманентном военном конфликте. Да, есть сосед-агрессор, но реальное полномасштабное вторжение я совершенно не представлял. Не мог себе представить, что будет прямо война.
Бизнесмены с большим опытом боялись совершать какие-то резкие движения, они серьезнее оценивали этот риск, чем молодёжь. Но я — молодой предприниматель, не думал про войну, боялся только локдаунов. Даже во время эскалации конфликта я не чувствовал особых проблем, например, с поставками, как про это говорили. У меня нет такого оборота, чтобы мне не хватало товаров. Большие кофейни, возможно, успели перед войной ощутить трудности, но я не страдал от этого. Цены, конечно, выросли у поставщиков, но я пытался не сильно повышать стоимость напитков для посетителей.
После отмены карантина люди начали активнее ходить, выручка росла. У меня каждый месяц был рост 15%. Даже нарастание напряженности в конце прошлого года и начале этого года не мешало людям пить кофе. Единственное, что серьезно изменилось — атмосфера в заведении. До этого у меня в кофейне были разговоры про то, про сё, про погоду. Но тут в один момент появился один вопрос — «что делать?». Клиенты перед самой войной очень много про это говорили. Люди как пили кофе, так и пили — но начали рассуждать о том, что вскоре могут уехать отсюда.
Когда погода в феврале стала лучше, поток клиентов снова вырос. Но все еще люди приходили с невеселыми мыслями.
Про начало полномасштабного вторжения
За два дня до нападения я съездил в IKEA закупиться для нужд кофейни. 23 февраля работал как обычно, был приятный солнечный день, я готовил кофе в новой посуде. Планировал 8 марта, хотел вино завезти в кафе на праздник. Следующей ночью меня разбудил сосед, которому позвонил отец со словами «собирайтесь, война началась». Я услышал тогда первые взрывы. Побежали закупаться в аптеку и магазин, а потом я все равно пошёл и открыл кофейню. Чтобы люди могли выпить кофе. Я даже не понял, ради чего я это делаю, просто открылся.

А потом я все равно пошёл и открыл кофейню. Чтобы люди могли выпить кофе. Я даже не понял, ради чего я это делаю, просто открылся.

В тот день даже были клиенты, но намного меньше обычного. Люди приходили с глазами по пять копеек, просто пили кофе — молча. Приходили с сумками, готовые к отъезду из Киева, но перед выездом решали зайти на кофе. Говорили «присядем на дорожку» и уходили. Через окно я видел пробку из машин и людей, которые пытались выехать и выйти из города. Я закрылся где-то в 4–5 вечера, когда начались жёсткие взрывы. Думал, что просто прилетит снаряд. Ко мне пришёл сосед, спросил, не больной ли я, и забрал в бомбоубежище. В тот момент я еще не понимал масштаб происходящего, но 25 февраля уже не открылся.
Про продолжение работы кафе
Я не открывался до середины марта. Готовил кофе в бункере. Там все были очень напряжены, а я мог только варить кофе, пытаясь успокоить людей. Когда надо было пойти в магазин, увидел очередь в другую кафешку. Не мог в это поверить, думал, что людям не нужен сейчас кофе.
"Тогда и я решил открыть свое заведение и снова начал работать. Чтобы людям было легче, и они могли прийти выпить кофе. И мне самому стало легче — я ожил просто", - рассказывает Влад Федчук.Фото: Богдан Вальд
Тогда и я решил открыть свое заведение и снова начал работать. Чтобы людям было легче, и они могли прийти выпить кофе. И мне самому стало легче — я ожил просто. В первые дни было по 14–15 чеков (в мирное время — где-то 25 чеков). Клиенты сильно удивлялись, что я работаю. Когда они начали говорить, как хорошо, что я снова открылся, я почувствовал стыд. Людям все это время нужен был кофе, а я закрылся. Я должен был быть в кофейне.

Мой поставщик закончил дела, отдал мне весь свой кофе и молоко, и сказал, что уезжает на войну.

Тут у меня начал заканчиваться кофе. Но мой поставщик закончил дела, отдал мне весь свой кофе и молоко и сказал, что уезжает на войну. Пока у меня нет проблем с этими продуктами, но поставщика выпечки нет. Все пекарные предприятия сейчас работают либо на благотворительность, либо на армию. Некоторые поставщики все-таки продают товары малым предпринимателям, но только с самовывозом. Они даже боятся ставить мне чёткую цену — сами не знают, что будет завтра. Пока что подорожаний серьезных не было, сейчас продают остатки довоенных ресурсов, а потом, я думаю, цены на все будут расти.
Про вероятное закрытие бизнеса
У меня был такой момент — на 4-й день войны хотел уехать отсюда. Я думал, что всё, это конец, не думал, что буду продолжать свое дело. Тогда и мыслей таких не было, что вот закончится война, надо думать про летние напитки. Но в итоге остался в Киеве, думая, что тут и погибну. Сложно планировать и мечтать в период, когда все взрывается. Читая новости, видя падения снарядов, я думал про одно — я должен вернуть друзьям одолженные деньги. Это моя обязанность. А если умру, кто будет их отдавать? Что тогда делать?
Потом мы с друзьями готовили коктейли Молотова — где-то 50 бутылок. Тогда и пришла мысль, что я не просто так не уехал из Киева. Решил остаться в городе и не закрывать бизнес.
Про работу кафе спустя месяц войны
Много новых людей начало приходить. Они просто идут мимо и видят, что я работаю. Они раньше сюда бы и не зашли, но из-за того, что все кафешки закрыты, они заглядывают ко мне. Выручка не сильно выросла, но много новых клиентов.

Как бизнесмен, я должен планировать, что будет завтра, но не могу. Это война. Я вообще в шоке, что мы пьём кофе.

По поводу атмосферы: не знаю, это хорошо или плохо, но для посетителей эти события стали новой реальностью. Когда гости сидят у меня, все их разговоры — про войну. Никто сейчас не говорит про летний отдых, про планы, про перспективы. Кто-то, конечно, с сарказмом про это рассуждает, а кто-то чуть не плачет. Как будет продолжаться бизнес — я не знаю. Скоро лето, надо работать над летней техкартой, а я не знаю, есть ли смысл. Как бизнесмен, я должен планировать, что будет завтра, но не могу. Это война. Я вообще в шоке, что мы пьём кофе.
Фото: Богдан Вальд
Ради будущего бизнес должен работать, но через 4 километра отсюда взорвали дом. Я просто делаю то, что должен делать, но не планирую ничего. Я готовлю кофе, несмотря на огромный кассовый разрыв, мне не из чего платить аренду. Останусь ли я живой — не знаю, но бизнес закрывать точно не буду — надо перетерпеть.

Кафе «Fedchuk» расположено на северо-западе Киева, неподалеку от Национального авиационного института и Национального Института хирургии и трансплантологии. Как передает корреспондент “Деловых ведомостей”, ​​одно время этот район находился на расстоянии выстрела реактивной артиллерии от линии фронта. Сейчас украинской армии удалось отбросить российские войска от столицы, но со стороны северо-запада все еще слышны взрывы. Кроме того, несмотря на успешную работу украинских систем ПВО, город продолжает страдать от обстрелов баллистическими и крылатыми ракетами с большим радиусом поражения.

Поделиться:
Производство электроэнергии Enefit Green в июле увеличилось на 18%
В июле Enefit Green произвела 68,7 гигаватт-часов электроэнергии, что на 18% больше по сравнению с тем же периодом прошлого года, пишет
В июле Enefit Green произвела 68,7 гигаватт-часов электроэнергии, что на 18% больше по сравнению с тем же периодом прошлого года, пишет
«Эстонским выпускникам легко себя "продать"», – за что подростки хвалят и почему ругают школы Таллинна
Эстонскую систему среднего образования принято считать одной из самых прогрессивных в Европе. Но что думают о ней сами школьники и гимназисты? Корреспонденты ДВ собрали мнения подростков о системе образования и их идеи по ее улучшению.
Эстонскую систему среднего образования принято считать одной из самых прогрессивных в Европе. Но что думают о ней сами школьники и гимназисты? Корреспонденты ДВ собрали мнения подростков о системе образования и их идеи по ее улучшению.
Дымовая завеса: кому выгодна склока вокруг танка?
О том, что к осени цены на самое необходимое, включая электричество, вырастут настолько, что это грозит социальными потрясениями, политики всех без исключения партий заговорили еще несколько месяцев назад. Готовых решений, которые дали бы немедленный результат, ни у кого из них не было. Нарвский танк в качестве альтернативной повестки оказался как нельзя кстати, считает журналист и редактор ДВ Олеся Лагашина.
О том, что к осени цены на самое необходимое, включая электричество, вырастут настолько, что это грозит социальными потрясениями, политики всех без исключения партий заговорили еще несколько месяцев назад. Готовых решений, которые дали бы немедленный результат, ни у кого из них не было. Нарвский танк в качестве альтернативной повестки оказался как нельзя кстати, считает журналист и редактор ДВ Олеся Лагашина.