Как в нашей семье завелась угроза безопасности

С таким же успехом можно было бы сразу объявить угрозой безопасности меня, замечаю я, шокированная такой откровенностью.

Проходит еще около месяца, мы получаем отказ. В котором нет ни слова пояснения, ни одной конкретной причины. Въезд в Шенген отцу семьи теперь заказан. Если не согласны – обращайтесь в суд. Мы встречаемся со знакомым юристом. Еще один обещает проверить текст моего обращения в суд, если я таки решусь. «Мама, ты с ума сошла – судиться с эстонским государством? Ты проиграешь дело, и мы потеряем деньги», – рационально замечает сын. Да, действительно, к тому же было бы вдвойне дико одной рукой писать заявку на получение редакционного финансирования от Минкульта, а другой – заявление в суд на МВД. Абсолютная шизофрения.

«Позвони министру», – советует еще один эстонский коллега. Министров внутренних дел, чей номер забит у меня в телефоне, – вагон и маленькая тележка. Но решать свои личные дела таким способом как-то неправильно. Тем более, я знаю: мой случай не единственный. Вспоминаю девушку из Украины, не успевшую поменять свой российский паспорт, зачем-то выбравшую Эстонию в качестве страны, куда стоит бежать, и высланную отсюда после затяжного суда. Мы так и не опубликовали то интервью: после драки кулаками не машут.

Мы с семьей по-прежнему находимся в неведении, по какой причине нам отказали. Не служил, не привлекался, не на госслужбе, не публичное лицо. Что такого КаПо нашла в его университетской зачетке и что за курсы сорок лет назад он мог слушать в МГУ, где учился, кстати, и министр? Или не понравилась выписка с банковского счета, в которой теперь Полиция безопасности разбирается лучше, чем я сама? Что изменилось за год после его последнего приезда сюда? Чего я не знаю?

«Мужу коллеги тоже ведь сначала отказали в ВНЖ как угрозе безопасности», – говорит коллега-эмигрант. Это они-то, бежавшие сюда по вполне очевидным политическим причинам, угроза безопасности? Каждый раз, когда я слышу похожую историю, меня душит ярость. Как это было, когда прошлым летом коллеге, журналисту-эмигранту, пытавшемуся продлить ВНЖ, посоветовали съездить в Питер и взять в военкомате справку, что он не служил. Воображаю, с каким удовольствием его бы там приняли под белы рученьки. И, кстати, тоже не горю желанием пересекать восточную границу. Моей приятельнице заочно дали в РФ десять лет, и я не вижу между нами принципиальной разницы.

Все еще пытаюсь понять, что произошло, и пишу запросы. МИД щедро делится со мной статистикой отказов и переадресует к МВД. А на мой ехидный вопрос, как в случае запрета на въезд родитель может финансировать своего ребенка, учитывая, что все банковские платежи перекрыты, кивает в сторону Минсоца. МВД, в свою очередь, кивает на КаПо, вежливо поясняя, что идет война в Украине, поэтому эстонское государство не выдает визу тем россиянам, которые связаны с российской армией и военпромом либо являются госчиновниками, либо работают в подсанкционных фирмах. Явно не наш случай. КаПо, опять же, поясняет, что они лишь оценивают степень риска, а решение принимает МВД.

«С 2022 года таких обращений, когда российским гражданам, которые ехали к семье, детям или супругу, отказывали в визе, и обжалование ни к чему не привело, стало гораздо больше. Очень часто бывают отказы, и мой опыт показывает, что практически никогда они не пересматриваются. Если есть желание переехать в Эстонию, клиентам я рекомендую производство по виду на жительство, оно более четкое, более прозрачное, и в отличие от визового производства в нем есть обязанность мотивировать решение», – говорит Елена Каржецкая.

Материалы КаПо засекречены, даже в суде. «Я только в одном деле их видела, нам дали буквально маленький кусочек почитать, но основная информация – на основании чего, собственно, делается оценка, – ее видит только полиция, и в случае процесса она предоставляется только судье, – поясняет юрист. – А сторона защиты может только предположить, придумать, что это могло бы быть, и доказать, что всего этого не было. Очень сложно сказать: “Наверное, вы могли бы подумать, что я – разведчик МИ-6, потому что в прошлом году я ездил с сыном в Англию. Так вот, это неправда. Мы с сыном ходили по музеям”».