Над вымыслом слезами обольюсь

Зато это самое «большинство» вызывает большие сомнения. Судите сами: в «исследовании» среди прочего говорится, что «общение с эстонцами на уровне семей имели 22 процента русскоязычных людей и среди родственников - 35 процентов». А вот «общение эстонцев с русскоязычными реже: на уровне семьи – 13 процентов, а среди родственников – 23%».

Чего-то я опять не возьму в толк, если эта выборка репрезентативна, то цифры в первом и втором случае должны быть схожи (плюс-минус погрешность). И «исследователи» никак не поясняют эту разницу в десяток процентов. Думаю, что эстонцы отвечали, как оно есть на самом деле, а русские, когда их опрашивают эстонские «инстанции», – давали ответ «как правильно». Отсюда и рази­тельное расхождение.

 

В «исследовании» при беглом знакомстве нашлось ещё несколько открытий чудных. «Разобщённость эстонского и русского языкового пространства – это долголетняя проблема, которая сформировалась в период советской оккупации в связи с массовым направлением в Эстонию русскоязычных иммигрантов руководящими органами Советского Союза». То есть, была не Эстонская ССР и её руководство, состоявшее примерно процентов на 80 из эстонцев, а Эстония, в которую СССР направляло иммигрантов. Какая-то тут вывихнутая геополитическая логика.

Дальше авторы исследования говорят, что «с этим свыклись, и общест­венность понимает это как нормальное состояние вещей». Что тут имеется в виду? Что Эстония лет «дцать» получала из Евросоюза деньги за «иммигрантов», то есть за нас с вами? Или наоборот, ЕС понял, что надо считать наличие русских в Эстонии явлением нормальным, перестать за нас выплачивать государству денежки и начать присылать сюда настоящих иммигрантов или беженцев, или как?

 Магистральное направление. Дальше ещё интереснее. В «исследовании» много внимания уделяется интеграции под названием loimumine. И под нею понимается «совпадение (неэстонцев – В.Б.) с магист­ральным направлением знаний, позиций (установок) и поведения состоящего из эстоноязычных граждан». То есть, насколько мои знания, позиции и поведение совпадает с тем же самым у эстонцев.

Может, в этом и есть какой-то «научный» смысл, но я раньше думал, что интеграция – явление обоюдное. Есть ещё ассимиляция, она больше похожа на то, что предлагают в качестве дефиниции авторы «исследования о языковых правах человека».

И вот откровенное заявление для rus.err.ee председателя совета Института по правам человека Марта Раннута (бывшего начальника языковой инспекции): «Это (бытование русского языка в Ида-Вирумаа и Таллинне) частично обусловлено тем, что есть возможность общаться и вести дела на русском языке, поэтому возникает обособленная русскоязычная зона комфорта, общест­во эстонцев для которой остаётся очень далёким». Устроились, понимаешь, в районах компактного проживания как в зоне комфорта! Мы им уже почти везде зону дискомфорта создали, ан нет, всё ещё не совпадают по знаниям, позициям и поведению!

А там ещё одна сногсшибательная дефиниция и любопытный вывод: «Права человека считают всегда или скорее обеспеченными более 60% людей с языком, отличным от эстонского». Значит, больше двадцати лет уже нашей демократии, а процентов 40 людей «с языком, отличным от эстонского», не считают себя обеспеченными правами. Человека.

Autor: Виталий Белобровцев