Темница отечества

Цахкна попал в ситуацию, с которой ему не справится.

С одной стороны, он должен увеличить количество поддерживающих партию избирателей, с другой стороны, придать новое дыхание партии, большинство членов которой упорно цепляется за устаревшие ценности.

Цахкна ставит экзистенциальный вопрос: кого мы готовы считать эстонцем? Но сам он боится на него ответить.

Он признает, что эстонцем делает язык, культура и единые ценности, но он опасается сказать, что мы можем считать эстонцем каждого, кто говорит на эстонском языке или хочет его изучать, интересуется нашей культурой и создает ее, может, даже на другом языке (например, Андрей Иванов, не имеющий эстонского гражданства эстонский писатель, который пишет на русском языке).

Ведь в таком случае сразу бы отсеялись настроенные против беженцев избиратели, для которых подобные рассуждения были бы неприемлемы.

Союз отечества и Цахкна не способны отказаться от чего-то ради того, чтобы измениться самим и что-то изменить в эстонском обществе. Избирательный цикл слишком короток, а страх слишком велик.

Слова Цахкна свидетельствуют о том, что на самом деле он более консервативен и более непримирим к чужакам, чем считает разумным афишировать.

Говоря о всеобъемлющем эстонском национальном самосознании, Цахкна все же подчеркивает необходимость увеличения рождаемости, признавая, что голубые глаза и светлые волосы ему все же ближе, чем национальное самосознание, определенное через единое духовное пространство.

Если бы у партии Союз отечества было больше смелости, она могла бы в своей деятельности руководствоваться словами Якоба Хурта «Станем великими духом» или Густава Суйтса «Будем эстонцами, но станем европейцами». Но...чего нет, того нет.

Autor: Вилья Кийслер