Мне, выпускнице Тартуского университета, стыдно за его решение

Я прочитала обращение проректора по учебной части ТУ Ауне Валк, где она говорит, что ей жаль, что решение «навредит» студентам, но все-таки безопасность важнее. Хочу ответить.

Уважаемая Ауне Валк!

Мне кажется, вы все-таки не понимаете.

У каждого человека есть право на лучшее будущее. У каждого есть право быть свободным. Это право есть у тех, на чьи дома сейчас падают бомбы. Но оно есть и у тех, вокруг кого сжимается железный занавес. Потому что они не выбирали эту войну, они не выбирали власть, которая ее развязала. И если вы думаете, что, запретив российской молодежи сейчас поступать в эстонский университет, вы заставите ее пойти и свергнуть Путина – вы, видимо, не понимаете, с какими репрессиями сейчас сталкиваются те, кто осмеливается высказаться против – даже если это надпись «нет войне» на одежде или пост в социальных сетях.

В России осталось в заложниках поколение молодых, ярких и свободных, которые не хотят жить во лжи. Они не могут выйти на улицы с протестами – вы знаете, что их в таком случае ждет. Они не всегда находят понимание у своих родителей. В российской системе образования они сталкиваются с подавлением. Потому что руководство многих вузов не приемлет «неправильные» взгляды. (О том, как это подавление происходит, вы можете прочитать, например, в издании Doxa, которое делается студентами для студентов. В 2021 году его редакторы подверглись уголовному преследованию за освещение акций протеста. Сейчас сайт заблокирован на территории России, но действует в социальных сетях. Правда, соцсети тоже блокируют. И это только крупица российской реальности).

По моему скромному мнению, академическое и преподавательское сообщество должно ценить две вещи: 1) человека; 2) распространение знаний и развитие науки. Чем большему числу людей вы поможете получить хорошее образование в свободной стране, тем ближе вы будете к выполнению своей миссии как педагога и ученого. Задача университета – принять академически сильных студентов. Проверить «благонадежность» (если вы за нее волнуетесь) - задача тех, кто будет выдавать им визу.

Например, я как главный редактор СМИ ищу возможности принять на работу хотя бы одного-двух людей из России. Я не сомневаюсь в их профессионализме и работоспособности. Скорее всего, сейчас о таких же возможностях думают многие предприниматели: например, в ИТ и производстве. Работники из России и Беларуси реально могут обогатить эстонское общество и экономику.

Ваши возможности гораздо шире, чем мои. Пока мировой мэйнстрим запрещает Достоевского и Чайковского, вы могли бы сделать что-то полезное: вытащить молодых людей из-за падающего железного занавеса, сделать жизнь 70-80 человек лучше. Разница между российским студентом, который уже поступил к вам в сентябре 2021 года, и тем, кто хочет поступить в 2022-м – только во времени подачи заявления.

И не очень понятно, почему мы до сих пор мы как страна активно помогали «свободным белорусам» бежать от Лукашенко, а теперь – не хотим. Ведь Лукашенко не изменился и люди тоже.

Я поступила в Тартуский университет в 2007 году, сразу после Бронзовой ночи. Была одной из немногих русскоязычных на своем курсе. Мы были окружены терпеливым и снисходительным отношением – преподаватели и сокурсники стойко сносили ошибки в эстонском и неловкие презентации. Именно учеба в Тартуском университете помогла мне «вписаться» в эстонское общество. Именно в нашем университете я получила чувство миссии, которое заставляет меня заниматься моей профессией (в которой мир никогда не бывает черно-белым!) и принципы, которыми я пытаюсь руководствоваться в жизни и работе: принципы диалога, построенного на рациональных аргументах и открытой коммуникации.

И теперь мне стыдно за такое поверхностное отношение. И стыдно не только мне. Если это возможно, отмените ваше решение.