Будет ли рост после кризиса?

Текущий кризис стоит называть «рецессией балансовых отчетов» глобального масштаба, огромной глубины и разрушительной силы в связи с его происхождением, кроющимся в балансовых отчетах финансового и домашнего секторов. Именно экстраординарный крах балансовых отчетов так отличает его от других. В будущем центральные банки и регуляторы не смогут позволить себе узкое сосредоточение (товары и услуги) на инфляции, росте и занятости (реальная экономика), позволяя области балансовой отчетности самой заботиться о себе. Ответственность за стабильность и устойчивость в виде оценки активов, рычагов и балансовой отчетности необходимо будет возложить на кого-то внутри системы и отнестись к ней крайне серьезно.

Финансовое перерегулирование должно и сможет сделать акцент на капитале, резервах и гарантированных депозитах; ограничении систематического наращивания рисков с использованием рычагов; устранении фрагментированной и неполной регулирующей зоны и разницы в нормативной базе различных юрисдикций (огромная международная проблема); а также на прозрачности. Изоляция и дальнейшее ограничение части банковской системы таким образом, чтобы каналы мобилизации капиталов через кредитно-финансовую систему были менее подвержены полному и одновременному краху, также выглядят вполне вероятными.

По сравнению с недавним прошлым увеличится стоимость капитала, долг станет дороже и менее вездесущим, а распространенность рисков не вернется к высоким предкризисным уровням. «Пузыри» активов не исчезнут - однако, они с меньшей вероятностью будут раздуваться страшными темпами за счет использования заемного капитала.

Американские потребители станут больше откладывать и меньше тратить, нарушая образец поведения прошлых лет. Огромная дыра (порядка 700 миллиардов долларов или больше) в совокупном глобальном спросе в течение длительного времени должна будет исчезнуть за счет увеличения потребления в экономиках с активным платежным балансом, таких как Китай и Япония. Чем дольше это займет, тем больше будут стимулы на национальном уровне, направленные на захват доли глобального спроса с помощью протекционистских мер.

Недавнее увеличение протекционистских мер – это очевидная политическая цена за многочисленные пакеты мер стимулирования в развитых и развивающихся странах. Но подобные меры могут стать еще более масштабными - и их будет еще сложнее сгладить в долгосрочном периоде - в контексте недостаточного совокупного спроса.

Это - предусмотрительная версия проблемы глобальных несоответствий. Ее решение через скоординированные политические меры (или отказ решать ее с помощью таких мер) окажет огромное воздействие (позитивное или негативное) на многонациональную стимулирующую структуру, окружающую мировую экономику, а, следовательно, и на ее вероятный рост.

Ответственность за наблюдение за мировой экономикой, как это и должно быть, быстро переходит от «Большой 7/8» к «Большой 20». Последняя включает в себя 90% глобального ВВП и две трети всего населения планеты - таким образом, такой переход очень желателен и действительно важен.

В результате придется усиливать управление и наращивать ресурсы мировых международных экономических институтов таким образом, чтобы они могли выполнять роль своеобразной автоматической защиты в случае будущих финансовых и экономических бурь. На начальном этапе кризиса Международный валютный фонд имел недостаточное финансирование, и он продолжает испытывать недостаток авторитетности и доверия в определенных системно важных регионах мира. Сейчас он проходит через процесс увеличения финансирования, однако нас уже восемь месяцев терзает кризис, в котором международные потоки капитала стали изменчивыми и которые, в значительной степени, являлись результатом экстренной реакции вместо того, чтобы составлять основу экономического фундамента.