Что такое кризис?

Но, если задуматься о том, что может лежать в основе такого типа движений капитала, подозрение должно упасть также на нерациональную политику, характерную, в том числе, и для стран, далеких от еврозоны. В более широком Европейском союзе такие страны, как Великобритания и Венгрия, в такой же степени подвержены структурным недостаткам, как и некоторые периферийные страны еврозоны. Гибкость обменного курса не сильно им помогла, или, по крайней мере, они предпочли не использовать ее.

Более того, есть страны со столь же тяжелым, если не более тяжелым, бременем государственного долга, как у периферии ЕС: главными примерами этого являются США и Япония. У других стран, таких как Норвегия и Швейцария, имеется профицит текущего платежного баланса свыше 10% от их ВВП, но они противятся ревальвации своей валюты.

Стоит вспомнить, что в течение десятилетия до 2005 г. Германию называли «больным человеком Европейского союза». Германия была неконкурентоспособной, когда вошла в еврозону, из-за избыточного повышения заработных плат и цен после воссоединения страны – впоследствии данную проблему удалось решить с помощью структурных реформ, проведенных в стране в рамках единой валюты. То же верно и в отношении самого нового члена еврозоны, Эстонии, которая благодаря строгому сдерживанию заработных плат обеспечила себе конкурентоспособность на едином рынке за короткий период времени.

Почему же тогда существуют столь сильные сомнения в том, что евро может выжить? Некоторые говорят, что текущие усилия по введению разумной политики в периферийных странах обречены на неудачу и что жертвование демократией в этих странах для сохранения целостности валютного союза – это слишком высокая цена.

В действительности, усилия правительств и международных учреждений направлены в сторону более надежных решений. Кто бы поверил ровно год назад в то, что станет возможным налогово-бюджетное соглашение, принятое в марте? И, несмотря на колебания, разве не произошло значительного снижения надбавок за риск в проблемных странах без увеличения расходов стран-кредиторов на финансирование?

Многое по-прежнему неизвестно. Наблюдаем ли мы начальные признаки освобождения еврозоны от ее недомогания? Смогут ли страны-должники придерживаться жестких программ реформирования, или же их граждане отвергнут строгую экономию? И смогут ли страны-кредиторы победить некоторую популистскую ответную реакцию у себя дома, которая может подтолкнуть их в протекционистском направлении?

Разумное сотрудничество, избегающее риска недобросовестности, должно суметь предотвратить панику, снизить надбавки за риск и разрешить более полное использование ресурсов. Например, межгосударственные миграционные потоки, несомненно, необходимо сделать более легкими и привлекательными. Высокого уровня безработицы, в частности, среди молодых квалифицированных работников, можно избежать, если страны-кредиторы, которым требуются мигранты для оживления своей собственной рабочей силы, смогут их привлекать.

Рост иммиграции привел бы к укреплению навыков и увеличению уровня доходов, сократив расходы проблемных стран на пособия по безработице. Повышение подвижности рабочей силы внутри ЕС также помогло бы создать более открытое европейское мышление и, таким образом, ослабить старые националистические предрассудки.