Эксклюзив в «Драйве»: всё лучшее от Spyro Gyra

Так что же это за музыкальное чудо такое с почти «абракадабровым» (вообще-то есть такая водоросль) названием, произносимым в английской транскрипции как «Спайро Джайра», а в обиходе иногда упрощаемым до «спирогира»?

Spyro Gyra играет лёгкий джаз. Очень лёгкий. Настолько лёгкий, что рафинированные джазовые сторонники «пуризма» (т.е. «чистоты и чёткости» джазовых рядов), которых я бы с большим удовольствием окрестил не «пуристами», а «ортодоксами», с завидной регулярностью возвращаются к утверждениям, что так джаз играть нельзя, это несерьёзно и не понастоящему. А ещё им часто не нравится вопиющая эклектичность спирогировской музыки, лишающая критика даже малейшего шанса соотнести её с каким-нибудь понятным и вписанным в установленные рамки джазовым стилем.

Ну, в самом деле, возьмите Гленна Миллера или Бенни Гудмена, смешайте их с Weather Report и Чиком Кориа, добавьте регги с элементами невзыскательного а-ля-карибского латинас, подыщите подходящие гитарные пассажи Пако де Лусии, заправьте до банальности попсовым мелодизмом, а для пущей убедительности подкрепите все- ми приходящими на память джазовыми виртуоза- ми уровня Чарли Паркера, Майлса Дейвиса или Билли Эванса и ещё неисчислимого множества других, на худой конец – очень коммерческого Дэвида Сэн- борна…

И вас не увлекали всякие социальные идеи, которые в те годы имели столь широкую популярность? Неужто не вдохновляло модное тогда веяние изменить мир?

Прежде всего, когда нет слов, не остаётся места для политики. НО! Если вы поглядите, как сложился состав моей группы: я – еврей, ударник (Ли Пирсон) – чернокожий с Карибских островов, басист (Скотт Амбуш) – афроамериканец из США, гитарист (Хулио Фернандес) – родом с Кубы, а клавишник (Том Шуман) - ирландец. Я полагаю, уже само представление ансамбля отражает то, что мне бы хотелось отразить, показать в этом мире. То есть музыка превосходит все этнические, религиозные и прочие институты, она занимает такое место, где сходятся люди из самых разных сфер… Я могу поехать в Индию, например, сесть с музыкантами, и мы найдём много общего, несмотря на разные языки, культуры. Мы вместе обретаем единство в музыке, нечто, универсальное для всех.

И такое стремление к взаимо пониманию – оно типично для Америки? Или за ним скрывается Ваш личный опыт, несколько лет в детстве, проведённые в Германии?

– О, Германия! Знаете, что она дала мне? Я приобщился там к классической музыке. Когда я жил в Германии в 1960-х, именно классика доминировала в моей среде… Но мои взгляды всё-таки чисто американские, я вырос в Америке, в типичном полиэтническом окружении, той смеси людей, которая делает Америку Америкой. Я вырос с представлениями об африканской музыке, привнесённой в США чернокожими – замечательное музыкальное наследие, которое я очень ценю и люблю. Так что наша музыка – американское явление. Хотя, если говорить о нынешних днях, мир стал таким маленьким, мы все стали жить совсем близко, рядом друг с другом.

 

Значит ли это, что и зритель теперь один и тот же? Или всё- таки европейский слушатель ваших концертов отличается от американского?Я не беру Индию или Китай, а традиционно более близкие культуры.

На мой взгляд, европейская ауди тория в течение долгого времени выглядела более приобщённой. Исторически американское радио стало коммерчески ориентированным раньше европейского. В наши дни уже не так, но ещё в недавнем прошлом европейское радио с заметным постоянством предлагало качественную музыку, как тот же джаз, например. Или классику. Блюз. И всё такое. В то время, как американские радиостанции полностью переключились на поп-формат. Поэтому Европа обладала преимуществом в виде дополнительного поколения музыкально образованных людей. И это помогло европейцам сохранить больший «проджазовый» интерес, чем в Америке. И ещё Европа несколько медленнее меняется по сравнению с США. Американцы всё время ищут нечто новенькое, им нужны новшества. Никто из детей не намерен слушать музыку своих родителей. По моим наблюдениям, в Европе нечто подобное даёт о себе знать всё ещё в меньших масштабах. Хотя, конечно, сейчас Европа во многом начинает походить на Америку. Но и теперь наша американская аудитория взрослее европейской. В Европе у нас на концертах гораздо больше сравнительно молодых людей.

И на предстоящих концертах в Таллинне вы сыграете новое, старое? Прозвучит ли ваш самый известный хит «Утренний танец» (Morning Dance), написанный в 1979 году?

Ну, мы просто обязаны сыграть Morning Dance. В целом же, программа выглядит смешанной, сборной из разных лет, отнюдь не только старые хиты. Мы не та группа, которая постоянно оглядывается назад. И сейчас мы готовим новый альбом, который нас очень вдохновляет. Но не хотим разочаровывать аудиторию, поэтому включаем некоторые произведения наиболее известных периодов нашей истории. В общем, в отведённое нам время мы постараемся показать всё лучшее, в том числе и то, над чем работаем сейчас.

 

Autor: Николай Мейнерт