- OMX Baltic−0,28%313,4
- OMX Riga0,17%897,71
- OMX Tallinn−0,32%2 069,84
- OMX Vilnius−0,53%1 366,38
- S&P 500−0,27%6 606,49
- DOW 30−0,44%46 021,43
- Nasdaq −0,28%22 090,69
- FTSE 100−2,35%10 063,5
- Nikkei 225−3,38%53 372,53
- CMC Crypto 2000,00%0,00
- USD/EUR0,00%0,87
- GBP/EUR0,00%1,16
- EUR/RUB0,00%99,58
- OMX Baltic−0,28%313,4
- OMX Riga0,17%897,71
- OMX Tallinn−0,32%2 069,84
- OMX Vilnius−0,53%1 366,38
- S&P 500−0,27%6 606,49
- DOW 30−0,44%46 021,43
- Nasdaq −0,28%22 090,69
- FTSE 100−2,35%10 063,5
- Nikkei 225−3,38%53 372,53
- CMC Crypto 2000,00%0,00
- USD/EUR0,00%0,87
- GBP/EUR0,00%1,16
- EUR/RUB0,00%99,58
Вонь отечества: как бензин из эстонского сланца помогал сдерживать цены на заправках
Сама отрасль сланцедобычи родилась в Эстонии еще в годы Первой мировой войны. О том, что в Вирумаа существует «бурая земля, пропитанная смолой», знали давно, но практического применения ей долго не находилось. Ситуация изменилась в 1916 году, когда Российская империя переживала тяжелый топливный кризис. Тогда в Петербурге впервые всерьез заговорили о возможности использовать эстонский горючий сланец как топливо. Инженер-геолог Николай Погребов провел разведку месторождений в Вирумаа и даже дал новому топливу собственное название — «кукерзит», по деревне Кукрузе. Однако начатые исследования вскоре были прерваны революцией и распадом империи.
Еще одну попытку освоить месторождения предприняли немецкие оккупационные власти в 1918 году, но и она не привела к устойчивому производству. Лишь после провозглашения независимости Эстонии удалось приступить к систематической добыче. В ноябре 1918 года правительство учредило государственное предприятие Riigi Põlevkivitööstuse, во главе которого встал инженер Мярт Рауд. Уже 25 ноября он принял на баланс рудник в Кохтла-Ярве, а весной 1919 года началась регулярная добыча. Именно эта государственная инициатива стала отправной точкой будущего сланцевого бума, который в 1920-е годы превратил месторождения Вирумаа в одну из важнейших отраслей экономики страны. Высушенный сланец использовали для сжигания в печах, но уже с первых лет разработок стало понятно, что потенциал сырья этим не ограничен.
Порядка 20% объема сырья составляла сланцевая нефть (в Эстонии закрепился термин «сланцевое масло»), которое можно было использовать в нефтехимии для изготовления бензина, асфальтовых смол и фенольных продуктов. Из сланцевого масла путем дальнейшей переработки можно было получить клеи и красители, пластики, взрывчатые вещества и многое другое. Уже в 1921 году государственный сланцевый концерн привез в Кохтла-Ярве, столицу эстонских горняков, маслоустановку немецкого завода Julius Pintsch AG. Это позволило начать экспериментальное изучение масла, возглавил работы химик Карл Лутс. Уже к 1924 году в строй был введен первый коммерческий маслозавод, в следующем 1925-м он выпустил на рынок первые партии жидкого топлива из сланца.
Первым их потребителем стал флот, вскоре локомотивы государственных железных дорог Эстонии тоже были переоборудованы для использования топлива из сланцевого масла. Хотя это требовало оснастить каждый паровоз специальной установкой для предварительного нагрева масла, игра стоила свеч – к 1928 году местный сланец уже вытеснял в рельсовых перевозках дефицитный экспортный уголь.
Первые упоминания об использовании эстонского сланца для изготовления бензина относятся к весне 1927 года. Русскоязычная «Наша газета», выходившая в Тарту, констатировала, что для переработки масла в бензин необходимы инвестиции в миллиарды марок, которых в экономике республики будто бы нет. В итоге первый бензин из эстонского сырья получили в Швеции, где эксперименты со сланцем профинансировал банк SEB, и в Великобритании.
Но пока печальные журналисты-эмигранты жаловались на скудость бюджета, Eesti Põlevkivitööstus Мярта Рауда уже работала над тем, чтоб заправлять машины жителей Эстонии сланцем.
Стратегическое сырье в вашем бензобаке
Объявление о том, что эстонский сланцевый бензин из Кохтла-Ярве теперь продается на автозаправочных станциях, в августе 1928 года всполошило топливный рынок. Первыми на новый продукт обратили внимание советские торгпреды. В Москве были прекрасно информированы о потенциале вируских сланцев – часть документации по их разработке так и осталась в Советской России после 1917 года. «С появлением на рынке эстонского сланцевого бензина началась ожесточенная конкуренция. Поскольку эстонский бензин продавался дешевле импортного, российский нефтепродуктовый синдикат (экспортер советского бензина в Эстонию. - прим. ред.) также снизил цену на свой бензин. Конкуренция на рынке бензина продолжается и ожидается дальнейшее снижение цен», — сообщала газета Sakala.
Мярту Рауду удалось убедить правительство профинансировать новые установки по перегонке и обогащению сланцевого масла, надавив на больную мозоль. Уже в 1920-х Эстония была экспортоориентированной экономикой: лен, сливочное масло и сыр, лес, цемент и другие товары активно продавались за границу. Баланс экспорта и импорта — машин и механизмов, предметов роскоши, недоступных в Эстонии типов сырья — должен был соблюдаться, а рост автопарка и потребления бензина вообще расшатывал экономику. Рауд обещал, что если в Эстонии будет свой бензин, страна будет в меньшей степени зависеть от конъюнктуры на мировых рынках, а глобальные цены на нефть не будут так сильно влиять на инфляцию.
Уже спустя считанные месяцы после выхода сланцевого бензина на рынок нашелся повод проверить эту теорию. Иностранные экспортеры, указывая на международную конъюнктуру, осенью 1928 года подняли цены на заправках сразу на 7-8 центов за литр. Бензин, который прежде стоил 21–23 цент, теперь продавался по 28–30 центов за литр.
«Это заметно повлияло на стоимость жизни, однако повышение цены бензина имеет еще более далеко идущие последствия. Это повышение ничем не обосновано. Если повышаются тарифы на перевозки, то повышается и стоимость жизни, а реальная зарплата рабочих и служащих уменьшается в той же пропорции, – писала газета Rahva Sõna. – Повышение цены на бензин влияет не только на автомобильное дело и транспорт, но и на промышленность в целом, поскольку значительная часть нашей промышленности в большой степени использует бензин».
При этом себестоимость эстонского сланцевого бензина от государственного производителя составляла 20-21 цент за литр. Тем самым Тоомпеа получил в руки инструмент, позволявший до некоторого предела модерировать ценники на заправках. Вторым инструментом были квоты на ввоз зарубежного бензина.
Новые таможенные тарифы оказали влияние на положение на бензиновом рынке, где цена на заграничный бензин вновь повысилась. Некоторые бензиновые станции отпускают его по 30-32 цента за литр. Сланцевый бензин с государственного сланцеперегонного завода продается по прежней цене, т. е. по 20 центов за литр.
«Вести дня», 24 июля 1931 года.
Вонючая жижа
В следующие годы сланцевый бензин продолжил играть роль балансира стоимости топлива. Riigi Põlevkivitööstuse даже запустила в Таллине, где жила большая часть потребителей автомобильного топлива, собственную сеть заправочных станций. К 1933 году их было уже четыре: рядом с площадью Виру, у Балтийского вокзала, на пересечении Нарвского шоссе с улицей Койдула в Кадриорге и в Таллиннском порту. Причем заправка на Виру, позади пожарной станции работала даже ночью, обслуживая в том числе таксистов.
Впрочем, у эстонского сланцевого бензина кроме очевидного достоинства — цены — были и существенные недостатки. Больше всего автомобилистов отпугивал его резкий неприятный запах, который ощущался даже в салоне. Но если вонь можно было перетерпеть ради патриотизма и экономии, то с тем, что моторы автомобилей были приспособлены для другого топлива – легкого бензина из нефти, а не сланцевого масла – смириться было сложнее. Из-за химических особенностей сланцевый бензин не сгорал в двигателях полностью, а оставлял много сажи, портившей моторы. В итоге экономия на топливе выливалась в дополнительный износ двигателя. Предприятие Eesti Kiviõli даже стало предлагать автомобилистам форсунки особой конструкции, которые позволяли машинам лучше «переваривать» сланцевый бензин.
«Легкий бензин испаряется, автобензин — воняет. Используйте специальный бензин для зажигалок!» — рекламировал магазин Е. Гюнтера в Пярну
В итоге на заправках Riigi Põlevkivitööstuse предлагала три разных продукта: чистый иностранный бензин, чистый сланцевый бензин и самый популярный – их смесь, продававшуюся под немудреным брендом «autobensiin». Он тоже имел неприятный запах, но не такой сильный, как у чистого эстонского топлива. Кроме заправок сланцевый бензин продавался на экспорт, причем иногда сделки были довольно курьезными. Например, в январе 1933 года правительства Эстонии и Латвии объявили об обмене 100 тонн эстонского сланцевого бензина на 100 тонн латышского сахара.
Уже к началу 1930-х годов объема производства сланцевого бензина было достаточно, чтобы обеспечить суточное потребление в 7000-8000 литров. Это примерно соответствовало тому, сколько бензина ежедневно «съедал» Таллинн.
Незакрытый вопрос
Перед Второй мировой войной различные заменители бензина, включая топливо из сланцевого масла, удовлетворяли 3% от мирового спроса. Европа была лидером в сегменте «альтернативного топлива» – на бензин не из сырой нефти приходилось в Германии более 50% потребления, во Франции – около 9%, а в Англии – более 8%. Точные цифры для Эстонии назвать трудно, но доля явно была ближе к немецким, чем к английским и французским процентам. Riigi Põlevkivitööstuse непрерывно расширяла добычу и переработку. В 1936 и 1938 году в строй были введены второй и третий заводы сланцевого масла. Если в 1936 году из сырья было добыто 23 000 тонн, то три года спустя - уже 61 000. Правительство использовало сланцевый балансир для цен на бензин вплоть до самой советской оккупации.
После Второй мировой значение автомобильного топлива из сланца упало. Советская нефтехимическая отрасль обладала внушительными мощностями по переработке в бензин сырой нефти с месторождений Кавказа, Центральной Азии, а затем и Сибири: только в период с 1945 по 1965 год по всему СССР было построено 16 крупных заводов. Хотя в небольшом объеме сланцевый бензин продолжали гнать, для массового потребления использовали другие сорта топлива. Объяснялось это в том числе нестабильностью сланцевого бензина при перевозке и хранении. Вируский сланец решено было применять для местных отопительных нужд, а также для производства сланцевого газа для отопления Ленинграда. Разработку технологий улучшения сланцевого бензина продолжали в советскую эпоху местные нефтехимики, в частности Лехо Рюндаль.
В XXI веке производство бензина из сланцевого масла в Эстонии по-прежнему существует. Например, им занимается нефтеперерабатывающий завод Eesti Energia в Аувере. На 2023 год его объем составлял 10-12% от общего объема продукции. При этом до рядового потребителя на заправках такое эстонское топливо снова не добирается. Чтобы его можно было потреблять для повседневных нужд, необходимы предприятия по рафинации (обогащению), которых в стране нет – так что бензин продается в другие государства ЕС, где такие мощности имеются, в частности Литву и Польшу.
Похожие статьи
Самые читаемые
1
3
Бизнесмен подал в суд на арендатора
Последние новости
Рост акций Neste подтолкнул инвесторов к фиксации прибыли
Сейчас в фокусе
Бизнесмен подал в суд на арендатора
Подписаться на рассылку
Подпишитесь на рассылку и получите важнейшие новости дня прямо в почтовый ящик!
На главную