Последняя облигация: как в 1939 году Эстония разместила внутренний оборонный заем

Закон о фонде был принят за год до того, в апреле 1938-го. Предполагалось, что в течение первых пяти лет существования оборонной «кубышки» на 26 млн крон государство будет активно изымать из нее деньги на нужды перевооружения и укрепления границ, а следующие пять — вливать средства в фонд. На Тоомпеа предполагали, что в 1939 году смогут профинансировать фонд из собственных средств, а уже в 1940-м начнут брать кредиты. Но ситуация с безопасностью в Европе ухудшалась стремительно, и уже год спустя было решено разместить первый заем. К тому же правительство решило отложить все государственные инвестиции и любое строительство, которое не является жизненно важным или не приносит доходов.

11 мая министр финансов Лео Сепп подписал разрешение о выпуске внутренних пятипроцентных облигаций Финансового отдела Министерства экономики на 7 млн эстонских крон в 1939 году. Все долги правительство обязалось вернуть до 31 марта 1948 года. В 1944/45 году на Тоомпеа обещали погасить облигации на 3 миллиона крон, в 1945/46 году – еще на 3 миллиона и в 1946/47 году – на 1 миллион.

В отличие от внутреннего займа 2024 года, необходимость которого в правительстве тоже отчасти объясняют нуждами обороны, заем 85-летней давности не был доступен рядовым жителям Эстонии. Все облигации еще на стадии обсуждения пообещали скупить таллиннские банки. Финансовым учреждениям из других эстонских городов они готовы были перепродавать бумаги на вторичном рынке.

«Это свидетельствует о нормализации условий на частном финансовом рынке, который теперь в состоянии эффективно поддерживать государство в случае необходимости, как это происходит в других странах, без немедленного обращения к внешним займам», – писала газета Uus Eesti. Издание напоминало, что в первые годы независимости госбюджет активно помогал займами частным банкам, и предлагало считать новый заем своеобразной ответной любезностью.

При этом, по всей видимости, несмотря на заявление банкиров, что облигации «реализованы за один день», первоначальные семимиллионные планы пришлось корректировать. Согласно статистике министерства финансов на 1 января 1940 года, реальный долг государства по облигациям 1939 года составлял 1,395 млн крон.

Увы, оборонный фонд не помог. Правительству Ээнпалу было невдомек, что секретные приложения к советско-германскому пакту Молотова- Риббентропа уже решили судьбу маленькой страны без ее участия. 28 сентября 1939 года под давлением Кремля министр иностранных дел Карл Зельцер подписал в Москве договор о размещении в Эстонии советских военных баз. Начиналась оккупация, окончательно закрепленная с установлением в 1940 году марионеточного левого правительства и аннексии страны восточным соседом. Новая власть не признавала долгов «буржуазной» республики, а частные банки, выдававшие займы, были национализированы.

Общий внутренний долг Эстонии на 1 января 1940 года составлял порядка 15 млн крон, что составляло лишь малую часть от всех заимствований. На внешних рынках страна заняла почти 119 млн крон, крупнейшими кредиторами Таллинна были финансисты США (69,6 млн крон) и Великобритании (18,1 млн).

После восстановления независимости минфин Эстонии отказался возвращать долги по облигациям на формальных основаниях, сославшись в том числе на истечение срока давности. Например, упомянутые выше облигации минфина можно было выкупить по предъявлению не позднее 30 июня 1945 года. Последний срок требований еще более распространенных облигаций внешнего займа 1927 года, размещенных в Лондоне и Нью-Йорке и номинированных в фунтах и долларах, истек в начале 1970-х.