Кабаре в масонском замке: как революционная нужда превратила Маарьямяэ в выгодный бизнес

«Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя. Миллионерша. К таким особам испытываешь глупое семинарское чувство, когда хочется сгрубить зря», — так писатель Антон Чехов описал в письме к издателю графиню Марию Орлову-Давыдову. Считается, что именно в честь этой женщины ее супруг, помещик, аристократ, приближенный трех царей — Александра II, Александра III и Николая II, Анатолий Орлов-Давыдов назвал новую резиденцию в пригороде Таллинна — замок Мариенберг или по-эстонски Маарьямяэ.

До Орловых-Давыдовых на возвышенности у моря высилась громада многоэтажного сахарного завода. Холм даже прозвали благодаря ей «Сахарной горкой». После разрушительного пожара в 1873 году, почти уничтожившего предприятие, его хозяин, купец Кристиан Ротерманн продал его графу под новую приморскую дачу. Для Анатолия Орлова и его семьи замок, сооруженный в следующем, 1874 году, стал одной из двух главных летних резиденций — второй была усадьба Отрада под Москвой. Всего же граф владел 2600 квадратными километрами земель по всей империи, особняком и арендными домами в Петербурге, не говоря уже о движимом имуществе, деньгах и прочих ценностях.

Магнат умер в 1905 году, не узнав, что для следующих поколений Орловых-Давыдовых замок в Таллинне станет одним из немногих активов, приносящих прибыль.

Вскоре уже местные источники привели и подробности бизнес-инициативы. В качестве компенсации за лицензию на рулетку инвесторы предлагали Таллиннскому городскому собранию взять на себя содержание парка и дорог Кадриорга, а также выплачивать долю от оборота казино. Доступ в игорный дом должен был открыться только для иностранцев, а среди граждан Эстонии — только для тех, кто платит годовой подоходный налог свыше 100 крон.

«Однако реализацию проекта затрудняет тот факт, что действующее эстонское законодательство запрещает игры, где результат определяется слепой удачей», — напоминала газета Sakala.

Сомнения газетчиков оказались не напрасными. Из попытки открыть казино ничего не вышло, хотя впечатлить публику Riviera-Palais успел. Среди его услуг был в том числе ставший местной многолетней традицией Five-о’Сlock - вечерний чай с закусками на британский манер. И это не говоря уже об обедах и ужинах в общем зале и отдельных кабинетах, выступлении оркестров и танцовщиц, собственной танцплощадки. Яан Мартинсон вышел из бизнеса уже в 1934 году, но на его место сразу пришел новый арендатор, предприниматель Йоханнес Вальдт.

Удивительно, но сохранились упоминания об имущественном иске Алексея Орлова-Давыдова к властям Таллинна, относящиеся к 1939 году, когда летная школа уже два года работала на территории его бывшей виллы, а сам граф давно сошел в могилу. Впрочем, еще несколько месяцев спустя все «посмертные» споры вынужденно сошли на нет. В 1940 году новые советские власти передали комплекс под нужды Красной армии. В годы немецкой оккупации им пользовался Вермахт, а затем снова советские учреждения. Последний частный собственник Маарьямяэ, Сергей Алексеевич Орлов-Давыдов, в 1945 году разбился в Германии в автомобильной аварии.

В 1983–1988 годах польские реставраторы в очередной раз отремонтировали замок — теперь под музей, воспевавший военные подвиги советской армии, революционную борьбу против царского режима и буржуазии в Эстонии, а также дружбу народов. Одноименное панно для большого музейного зала создал известный эстонский живописец Эвальд Окас. Тут же стояла любимая красной пропагандой скульптурная парочка — рабочий и колхозница. Несколько лет спустя Эстонская Республика восстановила независимость и экспозиция музея была в экстренном порядке изменена. Сейчас замок Маарьямяэ — главное здание Эстонского исторического музея.

О прежнем идеологическом оттенке экспозиции напоминает, кроме сохраненного благодаря его художественной ценности панно Окаса, парк скульптур советского периода на заднем дворе замка: Ленин, Сталин, Анвельт, Кингисепп и другие идолы прежней эпохи — некоторые без рук или других деталей. Они по сей день служат напоминанием о еще одном вынужденном бизнесе, на сей раз из бурных 1990-х годов — вандалы отпиливали части утративших значение монументов, чтоб сдать их на металлолом.